В горах десятки укреплений, там батареи орудий, и, судя по сигналам, полно сервов!
Фрайг… Предупреждал же меня отец… Что же делать теперь? – Айла была на грани отчаяния. Стремительные события ошеломили ее, она оказалась совершенно не готова к подобной встрече со внезапно ожившим прошлым.
– Энтони, ты меня не бросишь?!
– Глупый вопрос… Конечно, не брошу! Оставайся в укрытии! Включи фантом-генератор скафандра! Они потеряют цель и прекратят огонь!
Айла паническим мысленным приказом задействовала защиту.
– Когда ты меня заберешь отсюда?!
– Как только смогу! Придется ждать, пока закончится обстрел и наномашины опустятся вниз… – окончание фразы внезапно потонуло в накатившем треске помех.
Айла едва не разрыдалась.
Она отступила в угол помещения, где громоздилось несколько разбитых, посеченных осколками, обугленных компьютерных терминалов, подняла с пола перевернутое кресло и уселась в него, ожидая, что связь восстановится.
Не тут-то было. Спрятавшись в подземелье, девушка не видела, как за секунду до возникновения помех бледный свет плазменного залпа озарил горные склоны.
В небесах, там, где постепенно рассеивалось облако наночастиц, внезапно полыхнуло ослепительное пламя, словно загорелся сам воздух. На самом деле это частички микромашин превратились в хлопья сажи – прицельный выстрел плазмы сжег их, уничтожив локальную сеть.
Она все же не выдержала и беззвучно разрыдалась, чувствуя, как что-то навсегда сгорает внутри от гложущего душу страха.
Слезы сбегали по щекам, но закрытое забрало гермошлема не позволяло их смахнуть.
Планета Эрлиза. Днем раньше…– Кто-нибудь наконец объяснит, куда подевалась моя дочь?! – Генрих Вайбер был вне себя от ярости. Прошла бессонная ночь, над Эрлом занимался бледный рассвет, а коммуникатор Айлы по-прежнему не отвечал, она как в воду канула.
– Мы прочесываем руины. Связались со всеми группировками, контролирующими городские кварталы.
– И что?!
– Клянутся, никаких происшествий, связанных с ограблениями или насилием, не было.
– Я с них шкуры сдеру, если с моей девочкой что-то случилось!
Вайбер приехал в офис только под утро, когда охрана уже занималась поисками Айлы. На Генриха было страшно смотреть. Он находился в состоянии сумеречного сознания, когда контроль над поступками фактически утрачен и любое неосторожное слово, сказанное вразрез с его мыслями, может сорвать лавину непоправимых последствий.
Вайбера мало кто видел таким, даже в самые трудные времена.
