Он был чужим везде, даже на Элио, где, по сравнению с другими мирами, к бывшим офицерам Альянса относились достаточно терпимо.
Иногда в тревожных снах ему грезилось, что, отыскав свою «Beatris», он сумеет найти если не счастье, то хотя бы душевный покой, где-нибудь подальше от злобной, суетливой жизни, на какой-нибудь заброшенной космической станции.
Мысли о планетах вызывали у Глеба стойкую неприязнь. Как ни парадоксально – он любил природу, но природу особенную, – стерильную, избирательную, такую, какая обычно культивировалась в космических поселениях или бункерных зонах.
Даже сейчас, спускаясь по каменной осыпи, он чувствовал соленое дыхание океана, иногда ветер доносил со стороны горных склонов запахи мертвой древесины, и ему становилось дурно.
В конечном итоге он усилием воли подавил подступивший к горлу комок.
Впереди темнели скалы, по прибрежной полосе тянулся глубокий шрам, оставшийся после аварийной посадки космического корабля, и сердце Дымова встрепенулось, забилось чаще. Он никогда не верил в чудеса, но логика подсказывала, что технические сервомеханизмы эвакуировали с Роуга не только консервационные модули спасательных капсул с людьми, но и годные для ремонта машины подразделения.
В подкравшихся сумерках ему пришлось задействовать сканеры кибстека и волевым усилием переключиться на «мысленное зрение», благо тренированный рассудок пилота без труда совмещал показания приборов, транслируемые через имплант, с образами, получаемыми от зрительного нерва.
Неровные выступы скальных пород, словно застывшие каменные волны, возвышались над полоской галечного пляжа, постепенно истончаясь в сторону линии прибоя.
В двух местах слоистые горные породы были разорваны широкими пробоинами, подле которых валялись каменные обломки с острыми краями, еще не ошлифованными волнами.
Не два, а три корабля совершили тут вынужденную посадку. Следы катастрофы ясно указывали, что автопилоты как минимум двух судов либо не работали, либо не имели возможности контролировать процесс снижения.
Глеб прошел через ближайшую брешь в скалах и остановился.
Множество деталей сразу же привлекли его внимание: острый щебень разбитых скальных пород был перемешан с крупными хлопьями окалины, осколками керамлитовой брони, кое-где датчики кибстека фиксировали погребенные под гравием остовы ремонтных и охранных сервомеханизмов. Выщербины на скалах и несколько остекленевших воронок свидетельствовали о бое, произошедшем между сервами и неизвестной силой.
