Большинство населенных планет сектора обладало своими армиями, политические и экономические союзы заключались на основе текущего момента и распадались с такой же легкостью, как разрушается камень под воздействием постоянных перепадов температуры.
Айла вернулась в гостиную минут через пятнадцать.
– Пап, я после ужина собираюсь в город. – Она села в кресло. – Хочу сходить в развлекательный комплекс. Видела его рекламу, когда возвращалась.
– Это опасно.
– Я не маленькая. Разберусь, – она не приняла категоричного тона отца.
– Послушай, нам действительно нужно поговорить. Мы не виделись столько лет… – Айла задумчиво теребила непослушный локон, выбившийся из прически. – Я практически ничего не знаю о тебе. И еще эти дурацкие запреты на исследования…
Генрих почему-то избегал смотреть на дочь.
«Они, – он думал сейчас о целом поколении, – они не понимают нас, не приемлют нашей логики и, наверное, презирают наш страх, совершенно не опасаясь бед, о которых знают лишь понаслышке…»"
"– Айла, я думал, что ты прилетела на Эрлизу, чтобы повидаться со мной.
– Генрих все же поднял взгляд, испытывая давно позабытые чувства, заметил, как на лице дочери появилось такое же, как было у ее матери, щемящее, знакомое выражение упрямой решимости. – Пойми, один человек не в силах изменить реальность целой планеты. Нет необходимости в опасных исследованиях.
– Вот ты заладил! – Девушка с досадой отвернулась, глядя в окно. – Зачем тогда я училась? Между прочим, тема моей дипломной работы «Терраформирование планет в условиях мирного времени».
Это подразумевает полевые исследования, экспедиции на другие миры! Я реально хочу и могу помочь нашему миру! А ты пытаешься удержать меня на привязи! Ты не имеешь права так поступать!
Гневная тирада дочери не возымела должного эффекта.
– О других планетах забудь, – отрезал Генрих. – Эрлизу окружают карантинные миры, где полно боевой техники!
– На Элио мне почему-то никто не чинил препятствий!
– Здесь Окраина, – не терпящим возражений тоном напомнил Вайбер.
Он, в отличие от застывшей реальности родной планеты, сильно изменился за истекшие годы. Можно сказать, что от прежнего Генриха, молодого, решительного, не осталось и тени. Он не просто научился выживать в условиях пустошей, – осознав, что деваться некуда и враждебный мир не простит слабости, он нашел в себе силы сознательно пойти наперекор судьбе.
