А потом подпрыгнула: рядом раздались голоса.
Сердце застучало раз в сто быстрей, и пока разум вопил о том, что сейчас глубокая ночь, а значит, в здании никого нет и быть не может, я прятала улики. То есть возвращала в сейф всё, что взяла.
В процессе умудрилась уронить ключи, но быстро эту проблему решила. В миг, когда закрывала сам сейф, мой страх перешёл в стадию паники – просто уровень невезения пробил потолок.
Голоса не почудились. Более того, они приблизились настолько, что я смогла различить голос хозяина кабинета:
– Успокойтесь, профессор Миразаль, вы ничуть меня не утруждаете.
– Ох, Гамиус, – голос Миразаля был натужным, – мне так неловко.
Пауза, тихий перезвон – словно из связки выбирают нужный ключ, – и Миразаль добавил:
– Но этот метеоризм! Такое мучение, если бы вы знали! Если ваше лекарство способно помочь, то…
– Оно поможет, – перебил Гамиус. – Сейчас. Я оставил его в кабинете.
– Ох какое вам спасибо за то, что согласились сходить за ним в такой час!
Я понимала, что у меня дрожат не только колени, а вообще всё.
Я пребывала в дикой панике, одновременно сознавая, что не имею права на ошибку. Мне нужно выбираться! И прямо сейчас мой коронный навык создания дубликатов не поможет.
Нужно собраться и сделать. Где там моё хладнокровие, а?
Что-что? Его нет?
Хладнокровия действительно не было, однако до окна я добралась. Поймала и застегнула пояс, потом выбралась на внешний подоконник и, прикрыв створки – запирать их времени просто не было, – подала сигнал девчонкам.
Они потащили. Мои ноги ещё висели на уровне окна, когда в нём вспыхнул свет.
Катастрофа? Она действительно случилась, правда не сразу, а парой минут позже…
– Профессор Миразаль, подождите! – хмуро воскликнул Гамиус. – Я точно помню, что закрывал окно!
Декан высунулся наружу. Я была уже над проёмом, вокруг царила тьма, но двигаться было нельзя. А мы с девчонками не предвидели такого варианта, и условного сигнала для остановки у нас просто не было.
Хвала небу, что в момент, когда Гамиус высунулся, он, во-первых, не додумался посмотреть вверх, а во-вторых, в нашем механизме что-то заклинило и девчонки перестали меня тащить.
Я зависла над освещённым окном, тесно прижавшись к стене. Растеклась по камню и молилась, немного радуясь тому, что на мне тёмное, неприметное трико.
Когда Гамиус спрятался, а подъём возобновился, когда меня благополучно вытащили, я была готова целовать крышу. Но!
– Хватаем верёвки и бегом отсюда, – прошептала я.
