Бородатые мужики, которые на странном языке, который из-за акцента и русским-то не назовешь, обещали вырезать всю Россию. Сожженные дома, и дети, смеясь, таскающие в руках неподъемные для них автоматы.
И ни одного дня не проходило, чтобы не сказали, что погибли солдаты. Обычные мальчишки, на пару-тройку лет старше самой Ларисы. Даже ей, семнадцатилетней девчонке, было страшно видеть этих ребят, с улыбкой позирующих, сидя на крыле БТР.
Шепот среди знакомых, что обещание не везти на Кавказ солдат-срочников – вранье.
Потому что все контрактники уже воюют, и не всегда на нашей стороне. И десяток похоронок, пришедших родителям тех, кто больше никогда не вернется домой.
Наверное, не будь в их городе большой воинской части, и не работай в ней Ларисин отец, и не обращала бы на это внимания. А так в груди неприятно ёкало, стоило только сказать, что Сашу забирают. Потому что папа как-то резко помрачнел и поджал губы. И захотелось на отца накричать, но ведь не он виноват, не он определяет, куда направлять ребят.
Хотя и обещал попробовать через своих знакомых отправить Сашку куда-нибудь на Белое море. Пусть лучше там с берданкой атомные подводные лодки сторожит.
- Ты есть будешь?
Девушка так увлеклась, что не заметила, как на улице уже начало смеркаться, а от открытого окна, наравне с одуряющим ароматом сирени, потянуло сыростью и прохладой. Опять дождь прошел… Это плохо, значит, нельзя надевать новые белые босоножки. Мама ругала за них, говоря, что это на выпускной, а Лариса украдкой таскала на свидания.
Ну, и что, что на выпускной, можно подумать, она их за несколько дней полностью сносит!
- Нет, не хочу. Я лучше ещё поучу.
Не то, чтобы это была совсем наглая ложь – училась Лара неплохо, но мама поверила, только попросила все-таки поесть и предупредила, что уйдет на пару часов к подруге. Все равно муж сегодня на дежурстве, чего зря сидеть и скучать.
- Да, конечно. Закрой за мной.
Вот это она сделала с радостью – если мама ушла, значит, и ей необязательно сидеть дома.
Закрыв дверь за родительницей, Ларка пулей понеслась в свою комнату, на бегу стягивая домашний сарафан.
Потому что в нем особо на улицу не сунешься, а вылезать через окно и вовсе чревато.
Последовать примеру матери и выйти через дверь она не могла – беглый взгляд во двор дал понять, что мимо вездесущих бабок, которые, кутаясь в платки и шали, сидели на скамейке возле подъезда, незамеченной не проскользнешь. А значит, они сразу доложат матери, и быть сегодня скандалу.
