Больше вопросами былых отношений Костик её не трогал, да и вообще предпочел самоустраниться, ибо в их тандеме был больше организатором, чем реальным руководителем процессами. Ларису это совершенно устраивало, потому что у неё просто не хватило бы нервов и усидчивости решать все щекотливые вопросы с разрешениями, проверками и прочей бумажной ерундистикой. То ли дело руководство реальной работой!
Так что друг другу они дорогу не перебегали, каждый занимая свою нишу, что позволяло иметь относительную свободу и простор для фантазии.
Первое время Лариса опасалась, что им, как бывшим супругам, окажется не просто работать вместе, но потом стало понятно, что все нормально, все равно отношения к концу брака были больше безразлично-платонические, чем какие-либо ещё. Знакомые только удивленно хмыкали, глядя на такое тесное сотрудничество и даже дружбу, но вскоре привыкли, и даже подкалывать на эту тему перестали.
Проводив Костика из кабинета, Лариса немного расслабилась и даже про себя посмеялась над собственной подозрительностью.
Надо же, все, оказывается, так элементарно, а она тут уже почти шпионский триллер нагородила… В конце концов, если она сама вполне мирно и успешно уживается в одной организации с бывшим мужем, то почему бы и Сашке не придерживаться тех же взглядов на минувшее и не относиться ко всему проще. Да, спали, да, даже о свадьбе поговаривали, так когда это было… Мало ли, сколько у него по всей стране таких бывших невест, может, он со всеми потом сотрудничает.
От этой мысли настроение незаметно, но неуклонно испортилось. Нет, естественно, Лариса не ревновала – избави Боже! Она даже сомневалась, что остались ещё какие-то чувства к Чернышову, помимо патологической неприязни, но и мысль, что не она одна была доверчивой дурочкой, тоже не согрела.
Ай, опять мозгоедством занялась, ведь зарекалась же. Ладно, пора завязывать и браться за ум, потому что Ларисину работу за неё никто не сделает, вот и хватит ерундой страдать…
14 лет назад, где-то в горах южной части Чеченской республики
Мальчишка отполз обратно в свой угол и затаился.
Было слышно только хрипловатое надсадное дыхание, и то тщательно подавляемое, хотя получалось это не очень хорошо. Тихие Максовы чертыханья, пока он растирал занемевшие кисти, остались единственным почти нормальным звуком.
