Поэтому выезды на объекты в должности вольной птицы-дизайнера, работающего самого на себя, пришлось сократить, зачем лишний раз супруга тревожить? Откуда у него такие дикие мысли, она так и не поняла, но для его и своего спокойствия согласилась – не зря даже наше во всех смыслах бережливое государство признает, что женщине нужен дородовой отпуск, так что с восьмого месяца трудовую деятельность она снижает до минимума, лишь бы мозги от безделья не атрофировались. А когда Саша уезжает в свои командировки, она будет жить или у Ириши с Мартой, переехавших в её девичью квартиру, или у родителей.
И одни, и вторые были ничуть не против, так что проблема временно разрешилась.
Временно по двум причинам – август выдался очень жарким, и на даче было адское пекло. У Ларисы же начали появляться отеки, поэтому пришлось резко снижать количество потребляемой жидкости, что и при нормальной температуре становилось пыткой, а когда на улице около сорока, а в доме нет кондиционера, и вовсе. И хотя сам факт беременности благотворно повлиял на отношение Лариной мамы к зятю, оно оставалось достаточно сухим и прохладным, и, будь возможность конвертировать его в электроприбор, с успехом использовать в качестве холодильника.
Но уже не морозильной камеры, как было сразу после свадьбы, так что надежда, что рождение внучки ещё более смягчит сердце новоиспеченной бабушки, была жива. Самого Сашу это не особо волновало, тем более что с Ларисиным отцом у него сложились вполне мирные и дружественные отношения, но Лариса же испытывала иррациональный стыд за мамино поведение, о чем не призналась бы даже под пытками.
У Ириши же нарисовалась другая проблема. Даже не проблема, а проблемища! И носила она гордое название «пубертатный период». Ларе иногда казалось, что их Мартышка заполучила раздвоение личности – то это была привычная Марта, понимающая и не по годам рассудительная девочка, то будто с цепи срывалась и скандалила до крика. В первый раз став свидетельницей такой метаморфозы, Лариса поначалу оторопела, а потом только вздохнула, понимая, что им это тоже предстоит.
Не так, чтобы прямо совсем скоро, но когда-нибудь так точно – врач, делавший узи, гарантировал девочку.
- А она и делает это назло, вспомни себя в это время.
- Да не дай Бог! – ужаснулась Ириша, припомнив собственную юность. – Я уже и так пытаюсь с ней поговорить, и так… Она то грубит, то плачет. Говорит, что я выйду замуж, рожу себе нового ребенка, а она будет никому не нужна.
