- Ну, что? – заметив, как в их сторону направляется грузная фигура, плотно обтянутая белым халатом, Чернышов подхватил Ларису под локоть и повел куда-то вправо. Поскольку топографическим кретинизмом она не страдала, то несколько удивилась – выход из отделения был в другой стороне. Но возмущаться не стала, слишком уж целеустремленным было его движение.
- Да, всё правильно, из коридора видно только ноги того, кто лежит на другой кровати. А куда мы идем?
- Проверять, как он мог пройти, не попавшись на глаза дежурной медсестре.
- Они прошли мимо душевых и нескольких подсобок, чтобы остановиться перед совершенно обычной дверью, крашеной белой краской.
Вопрос этот был из разряда особо важных – хоть палата Алины и находилась за изгибом коридора, но всё равно между ней и входом в отделение стоял сестринский пост. Если бы дело было глубокой ночью, можно предположить, что медсестра ушла подремать, но с вечера, когда ещё не все пациенты улеглись, это было бы слишком уж нагло.
Как оказалось, за дверью была неухоженная и темная, но вполне проходимая лестница.
Посмотрев в просвет между пролетами, Лара заметила, что на пятом этаже она упирается в запертый на амбарный замок лаз на чердак.
- Что это такое? На запасной выход не похоже, слишком узкий.
- Тем не менее, это именно он, - Чернышов прикрыл дверь, и они тут же оказались в интимном полумраке. – Официально считается, что двери из отделений запирают.
- Но? – она инстинктивно понизила голос и прижалась чуть ближе. Страшно тут не было, просто чуть тревожно.
- Но хоть у нас и принят закон о запрете курения в общественных местах, в тамбуре на первом этаже стоит урна с курганом бычков. А ещё, если заметила, личина замка на двери из хирургии покрыта такой ржавчиной, что я почти уверен - они сами не знают, где ключ. К тому же запирать пожарный выход не имеют права.
- Получается, что в любое время кто угодно может зайти с улицы?
- Днём - да.
Лара и сама не поняла, как оказалась прижата к перилам. Хорошо хоть, собираясь сюда, догадалась надеть джинсы, чистота лестницы вызвала сомнения.
Целоваться вот так, украдкой, будто подростки, оказалось и сладко, и тревожно, и чуточку весело. Поэтому, когда где-то снизу раздались голоса, отпрянули друг от друга, переглянулись и рассмеялись.
- Так что ты говорил про вход с улицы? – пришлось прочистить горло, чтобы голос звучал нормально.
- Что зайти оттуда ночью нельзя, - он и сам говорил чуть хрипловато, и Лариса ощутила себя отмщенной.
