Судя по глубине ямы, они там не теплоцентраль искали, а, как минимум, нефть.
В общем, когда ближе к шести часам она оказалась в офисе, там встретился новый следователь, показавшийся смутно знакомым. Присмотревшись, она припомнила приятеля Костика, и обрадовалась – ничто так не способствует повышению раскрываемости преступлений, как личная заинтересованность лица, его ведущего. Через некоторое время выяснилось, что радовалась она рано – Алексей Иванович Щукин если не вытряс из неё душу, то нервы вымотал подчистую.
- Значит, вы утверждаете, что ничего не знаете о желании Константина продать свою долю предприятия? – голос у нового следователя оказался неприятно-низким, или это Ларе так показалось от расстройства, но ощущение от него было, как от скрипа ногтями по стеклу.
- Я утверждаю, что он не собирался ничего продавать, - сил не было даже на то, чтобы удерживать вежливое выражение лица, да она особо и не старалась. – Не знаю, кто вам это сказал, но лучше уточните, не ослышался ли этот человек.
- Уточним.
Обязательно уточним, - Щукин что-то пометил в бумагах. – У вас с потерпевшим были какие-то разногласия?
- Глобальные – нет.
- А не глобальные? – он тут же уцепился за её оговорку.
- Спор о том, утром или вечером уборщице лучше полы мыть, считается? Тогда и не глобальных не было.
- Лариса Николаевна, я оценил ваше чувство юмора, но ситуация совершенно не смешная, - следователь отложил ручку и в упор уставился на Лару. Она ответила таким же пристальным взглядом. Поиграть в гляделки не вышло – у Щукина зазвонил телефон, отчего Лара про себя облегченно вздохнула.
Этот Алексей, который Иванович, будто специально действовал ей на нервы. Вроде, с виду нормальный мужик, вполне приятное лицо, даже тонкий белый шрам, наискось пересекающий верхнюю губу, его не портил. Зато до приезда Ларисы в офис он успел довести уборщицу до белого каления, а Маринку – до слез. Не иначе как импотент, потому что здоровый мужик так ненавидеть женщин не может.
- Давайте вы подпишете протокол опроса, и на сегодня мы прощаемся, - он сунул ей лист, покрытый мелкими убористыми строчками, который Лариса, не иначе как из вредности, ну, или из разумной предосторожности прочла особенно внимательно.
Но ничего, противоречащего своим словам, не нашла, потому почтила автографом. А уж провожала следователя так и вовсе почти со слезами радости на глазах.
Как доехала домой, она помнила с трудом, сил хватило только на переодевание и стягивание покрывала с кровати, дальше темнота.
