Так из каждого встречного-поперечного мужчины можно слепить много полезных в обиходе предметов. Вот хотя бы из Митьки, который в обычной ситуации отнюдь не из пластилина.
– Ты только ради талисмана пришел? Я из-за тебя уже ноги почти отморозила.
И притворилась, что сейчас смотается в глубину комнаты. Но Митька не дал ей этого сделать.
– Не могу же я позволить даме морозить из-за меня ноги.
С этими словами он легко сгреб ее в охапку и понес в комнату на ковер. Карина охнула и обхватила его за шею. «Уронит сейчас, идиот несчастный», – подумала она, хотя прекрасно знала, что уж кто-кто, а Митька не уронит.
"
"Он донес ее до ковра и бережно опустил. Коленки не подогнулись, даже жаль, – сейчас бы повисла на нем, как красотка из кино. Митька, однако, не торопился ее отпускать – как будто они уже танцевали на балу. И видимо, думал о том же.
– Ты мне оставишь хотя бы танец? – спросил он как-то неожиданно застенчиво. – Лучше бы два, но я на два как-то и не надеюсь.
– Я тебе и один не очень-то обещаю, – нахально соврала Карина и подумала, что вот сейчас у И-ин лопнет терпение и она, пожалуй, погонит мальчика в коридор ближайшей охапкой цветов, как пресловутой «поганой метлой».
– Может, и к лучшему, – с обычной своей ехидцей заметил Митька, – не придется делать при всех вот это.
И он наклонился (все-таки он был намного выше ростом) к ее губам.
И насмешливое настроение враз слетело с Карины. В Митьке снова проступило что-то чужое – взрослое, властное, жуткое. Не успев ничего сообразить, она отскочила, прямо-таки шарахнулась от него.
И сначала уставилась в пол, не рискуя поднять глаза, потом кое-как заставила себя взглянуть в лицо друга.
Митька смотрел на нее с непонятной смесью грусти, злости и… нежности, что ли. Непривычное, незнакомое выражение лица. Черт, что же это такое? В последнее время к Митьке, ну Митьке же, не подходило никакое определение, кроме «незнакомый».
– Ты чего, серый волк? – невесело спросил он. – Я вообще-то с тобой целоваться пытался, а ты мне травму на всю жизнь?
– Я это… – Что ни скажи, все будет глупо и неловко.
Как, собственно, и молчание.
Митька сжалился. Через незнакомца снова проступил лучший друг с детства, насмешник и защитник.
– Вообще-то, – отступая к двери, проговорил он, – я просто зашел сказать, что на бал мы с тобой идем вместе.
– Э-э-э… А какие варианты? – затупила Карина.
– Ну, у тебя-то никаких, – хмыкнул лучший друг. – Так что заканчивай тут свои припудривания и пошли. Жду за дверью.
