Хотелось шевельнуть всеми частями тела, освободить когти, обрасти щенячьей своей шерстью… Ужасно хотелось забыть Ларисино вечное «не вздумай засветиться»…
– Ну ладно, давай! – Она вскочила на ноги и кинулась за ближайший куст – снять одежду. Куст оказался не только стеной, но и крышей – желто-пятнистая крона скрыла от нее весь окружающий мир. Хорошо все-таки жить на окраине, когда с одной стороны улица, с другой – опушка леса.
– Ты куда? – удивился Митька.
– Сам догадайся, – буркнула она в ответ.
– Ты что, одетая так и не научилась превращаться?
– Нет пока… вернее, не совсем.
В волка – запросто могу, а обратно – не выходит, от одежды одни клочья. И ладно бы клочья, я тут дома пробовала, так пижаму кусками с себя обдирать замучилась: больно, кровища… С Лариком чуть инфаркт не случился."
"Превращаться в одежде было очень трудно. Но все-таки уже лучше, чем ничего. Раньше-то вообще не получалось сохранить хоть какое-то подобие шмоток после превращений. Но, судя по Митьке, она тоже скоро сможет оборачиваться туда-сюда в любое время и в любом прикиде.
Как только еще немного подрастет.
– Ну ладно, а чего за кусты-то побежала? Летом вон, в реке купались, и ничего не случилось, – подкалывал Митька.
– Ты что дурак-то сегодня такой? Я тебе не Лара Крофт, в купальнике по крышам лазать…
– Да уж, не Лара Крофт… Какая разница, одна или две полоски на доску намотаны…
Митьку иногда клинило в последнее время, переходный возраст, что ли? Говорят, по башке хорошо помогает. Карина от души засветила другу шишкой по затылку и кувырнулась через себя, с наслаждением ощущая, как вытягиваются конечности.
Как будто сидела долго над домашкой, а теперь можно расправить затекшие руки-ноги-лапы.
В ноздри ударили сто миллионов запахов. У волчонка-оборотня даже в человеческом обличье нос куда более чуткий, чем у человека, но до волчьего ему все равно далеко. И как можно столько времени обходиться без хвоста? И волчьих глаз… Луна превратилась в сияющее окно в небе, в окно, за которым творятся чудеса, где все счастливы, и все прекрасно… И до которого невозможно добраться.
Так было всегда, но сегодня к луне протянулась сияющая линия – словно лунный луч уплотнился, стал шире. И вот, это уже не луч, а дорога, не то прямая, не то завивающаяся странными петлями. Дорога, на которую можно попробовать встать всеми четырьмя лапами…
Белый волчонок, более крупный, чем она, взвился, подскочил на задние лапы и, видимо мстя за шишку, сбил ее с ног. Лунное наваждение развеялось.
