И сопротивлялся еще, идиот отмороженный. Но кое-как они все же вывалились из окна незамеченными. Снег здорово обжег босые пятки. Митька подавил первый позыв превратиться в зверя и тут же услышал, как ойкнул Арно.
– Э, мы чего тут делаем? – обалдело спросил он.
От холода в себя пришел, что ли?
– Ну мы… как бы объяснить…
– Вляпались опять, – сказали прямо над ухом.
Они оба так и подпрыгнули.
– Закараускас, мне кажется, ты не волчонок, а свиненок, – строго сказал Марк Федорович. – Ты можешь лезть в неприятности в какое-то более-менее приличное время суток? Лев тоже человек и спать хочет.
Иногда.
– Марк Федорович! – обрадовался Митька. – Вот здорово, что вы тут. Остановим это безобразие?
– Нет уж, пускай развлекаются, – пожал плечами Лев Однолунной Земли.
– Там бабушка моя… – вякнул Митька и заглянул в выбитое окно.
Поняв, что внук смылся из этого опасного места, Ангелия спокойно стояла на галерее, опершись о перила и наблюдая за потасовкой внизу, как за щенячьей возней на лужайке. На лице ее было неописуемое выражение, что-то вроде: «И фильм паршивый, и попкорн невкусный».
Но ей это быстро надоело, и она принялась рисовать в воздухе красивый узор. Подчеркнуто не торопясь.
Сияющая, даже на вид холодная, мелкоячеистая сеть возникла прямо из ниоткуда и опустилась, укрыв и опутав сражающихся.
– Ну хватит! – резко объявила Ангелия.
– Ххыыывыыатыт, – подтвердил кто-то, и прямо позади нее возник Арнольд Резанов.
Половина его тела двигалась вполне нормально, а вторая – практически не двигалась, словно закованная в сине-серый потрескавшийся гипс.
На лице Ангелии ни один мускул не дрогнул.
Арно рядом с Митькой сдавленно ойкнул.
– Леля, организуйте нам кабинет для переговоров, – как ни в чем не бывало велела бабушка. – Петр Ильич, мы вас ждем.
– Ну что, видел? Твоя бабушка в порядке, – нетерпеливо проговорил Марк. – Пошли уже отсюда, мне завтра, в отличие от тебя, прогульщика, в шесть вставать и детей в школу к первому уроку отправлять. Эх… So, please don t let it, please don t let it go… – пропел он и сплюнул на снег.
– Привязалась же попса допотопная.
Затем он сгреб приплясывающего от холода Арно и взвалил себе на плечо.
– Э, але, я сам идти могу.
– Угу, чтобы пятки отвалились, – буркнул Марк. – Не дергайся, через весь город не потащу, у меня машина на улице припаркована… Wherever you go, I will follow… Да что ты будешь делать!"
"«Интересно, почему у меня пятки не мерзнут? Уже отвалились, что ли?» – подумал Митька и взглянул вниз.
