Думаешь, я тут просто реву сижу и ничего больше не делаю? Я все проверила: у каждого моего прадеда-прабабки есть оригинал трилунского свитка – типа паспорта; в доме у нас хранился. Есть на каждого из тех, кто умер и похоронен тут, в нашем мире, на нашей Земле. Кроме, представь себе, двух человек. Во-первых, бабушки Александры. Но она могла пропасть вместе с паспортом. А еще знаешь, чьих документов нет? – Митька мотнул головой. – Моей мамы. Могила есть, а документов трилунских нет.
У всех, кто тут похоронен, документы есть. А у нее нет!!! Почему? Ну? Говори!!!
Нет, Митьке совершенно не хотелось проговаривать мысль, к которой клонила Карина. Он просто неловко облапил ее за плечи и прижал к своему пуховику. А она наконец-то разревелась по-настоящему.
– Мить, я все узнаю про них! Мама, может быть, живая и в Трилунье. Да, скорее всего, так и есть. Я ее найду!
И так это прозвучало, что Митьке стало страшно, словно в голосе подруги появились сестренкины интонации.
– Ну, найдешь. А дальше что? Покусаешь?
Карина на секунду замерла, а потом ощутимо ткнула его кулаком в грудь.
– Псих, что ли? Я ей в глаза посмотрю и спрошу: «Почему-у-у?.. Неужели я настолько никуда не гожу-усь?..»
Митька осторожно похлопал Карину по спине:
– Рева-корова, забыла, что ты лучше всех?
– Угу, только я без понятия, может, я тоже КариССа какая-нибудь… Я не нашла свое свидетельство о рождении.
А еще там могла быть папина фамилия. Я даже не помню, какая она. И еще, смотри, деда звали Алессио. Или Алексей по-нашему. У мамы и Ларика отчество «Алексеевна», а в трилунских свитках стоит не отчество, а второе имя – бабушкино. Я, по идее, Карина Арисса, значит?
Она с сожалением оторвалась от Митьки и вытерла нос. Стало совсем холодно, да и ветер поднимался. Коса, туго заплетенная с утра, совсем растрепалась, и на ветру кудряшки лезли в лицо.
– Пойдем, серый волк, – снова подал голос Митька, – завтра полнолуние, надо подготовиться. Ты, кстати, когда в последний раз ела? Ну, хотя бы сегодня?.. А пошли в «Блины-оладушки»? С меня пироги и всякое такое.
И ребята потопали к выходу с кладбища.
В Карининой голове плясали какие-то обрывки мыслей. Не любое действие можно описать словом.
