Задание было отправить Резанову информацию из архива и все, что Кира сумеет разузнать о волчатах-оборотнях. Но сам Кира хотел нас найти, пока хозяин не добрался до города. И то, что Дирке сюда напросился, им дико на руку было. Только Кира на Марка напоролся, а у Дирке крышу рвануло, когда нас увидел. Да еще Люська такого натворила…
– Митька, будь человеком, скажи, она-то тут при чем? – взвыла Карина.
– Она так «при чем», что мало не покажется. Я вообще про нее не хочу говорить.
Карина поежилась, очень уж стало холодно.
От приоткрытого окна или от Митькиного настроения, непонятно. Митька проследил за ее взглядом, подошел к окну и треснул по рассохшейся раме, крепко закрывая его. Карина благодарно кивнула.
– Ну, ладно, расскажешь, если захочешь, не пытать же тебя, в самом деле. А ты почему, кстати, на свободе разгуливаешь, объект поисков грозного колдуна?
Митька недовольно фыркнул.
– А мне то ли повезло… то ли меня угораздило, – наигранно-нагло сказал он и шмыгнул носом. – Обломался колдун Резанов.
У меня тут бабушка приехала.
Со старой яблони, которая давно не давала плодов, с шумом сорвались сразу три вороны и, истерически закаркав, унеслись прочь. Несмотря на закрытое окно, Карина почувствовала, как под ее футболку тонкими ручейками пробирается холод.
Глава 18
Ангелия
За пять дней до этого разговора Люсия стояла, словно оглушенная, глядя, как руины родительского дома исчезают под болотной жижей и камышами. Осознание серьезности собственного поступка пока не добралось до мозга.
А вот осознание серьезности перемен, которые уже произошли и которые, по сути, только начались, накрыло ее с головой. Старая жизнь закончилась, но она, Люсия, в этом не виновата. Впереди ждала новая жизнь, и ее нельзя было бездарно растратить. Девочка встряхнула головой, избавляясь от чувства легкого сожаления, и направилась к коттеджу Резановых, по пути набирая номер старшего.
– Все получилось, – сказала она. – Дом развалился и исчез. Только одна проблема – родители остались в доме.
– Вот как… – задумчиво отозвалась трубка. – Ты понимаешь, что им пришел конец, а, Люсия?
Маме и папе пришел конец. Люське стало грустно, все же они по-своему любили ее и даже баловали. Да и уютная комната, шкаф с платьями, библиотека будущей успешной леди, телевизор – все утонуло в болоте. В носу защипало, но она подавила эти непрошеные эмоции.
– Понимаю, и мне очень их жаль. Я иду к вам?
Арнольд Ромуальдович вздохнул.
