Да уж, подходящая песня. Как нарочно! Хотя какое там «как нарочно», как будто она не сама песни в плеер закачивала.
Карина бежала, то и дело оскальзываясь на раскисших от постоянных дождей листьях, кое-как укрывших щербатый асфальт Кры-латкиного тупика. Когда большая часть улочки осталась позади, она быстро нырнула вперед, превратилась в волчицу и бежать стало легче. Миновать дом Резановых, еще пару домов, проклятое болото и – в лес, выискивать Митькин след.
«Что вы ищете в выпавшем снеге?» – вопрошала певица уже не в наушниках, а в человеческой части памяти.
Навстречу ей кто-то выскочил из-за угла ограды.
«Вы, холодные зимние звери… вам противен вкус нашего хлеба». Черт, да заткнись ты! Карина затрясла головой, прогоняя навязчивую песню, а то ведь еще пара тактов – и взвоет.
Выскочивший замахал руками.
Митька!!!
Она не успела замедлить бег, налетела на него, сбила с ног. Митька с размаху уселся прямо на асфальт. Карина положила лапы ему на плечи, как огромная овчарка. От полноты чувств облизала его физиономию.
Потом будем отмазываться, что ничего не помним, а пока – ура! Он жив-здоров!"
"Живой-здоровый Митька отошел от такого приветствия и крепко ухватил ее за передние лапы. Относительно легко поднялся. Ничего себе, с такой-то тяжестью в руках… Получилось, что они – словно дрессировщик с собакой, танцующие на арене.
– Превращайся, – потребовал Митька, не выпуская ее лап. – Не, не отпущу. Так превращайся, без кувырка. Ты сможешь.
Вот номер… Карина вгляделась в Митькино лицо, пытаясь понять, рад ли он вообще ее видеть.
Волчья система координат такого не подразумевала. Он вообще всегда был рад ей. Но понять сиюминутные чувства, не страх и не боль, а радость – задача для человека. И как, скажите на милость, обойтись без кувырка?
Волчица заворчала, сделала попытку нырнуть вперед, но мальчишка держал крепко. И тогда она нырнула мысленно. Мир кувыркнулся перед глазами, но ощущение человеческих рук, державших ее, не ушло.
– Молодец. – Митька выпустил ее тощие запястья, к которым для разнообразия не приросли ни куртка, ни свитер.
– А теперь можешь повторить вот эти… облизашки.
– Какие еще облизашки? – смущенно выдавила Карина. – Обнимашками обойдешься.
И кинулась его обнимать. Вроде бы даже заревела от облегчения – хоть он в порядке.
– Ладно, ладно, прекращай свои нежности, – отбрыкивался Митька, впрочем, не особо энергично. – Давай куда-нибудь свалим отсюда, а то наблюдателей развелось в последнее время, деваться некуда.
