Не знаю, а знал бы — не сказал. Я маз, а не капорник[83].
Лыков отпустил Погибельцева в камеру, прикорнул на часик и разбудил своих помощников к завтраку. За кофеем сообщил им, что атамана он арестовал. Пока его свита похрапывала…
Сергей Манолович с Олегом Геннадьевичем были поражены. Шеф объяснил, как он догадался об укрытии беглецов. Такой случай однажды был на Сахалине, вот и вспомнилось… Завершил речь статский советник уже привычной фразой:
— Все хорошо, но мне нужен Чума!
Глава 13
Сахалин
Перед войной с японцами на Сахалине имелось четыре местные воинские команды: Александровская, Тымовская, Дуйская и Корсаковская, насчитывавшие полторы тысячи штыков.
Артиллерия состояла из шести полевых орудий: четырех в островной столице, в Александровском посту, и двух на юге, в посту Корсаковском[84].
28 января 1904 года Сахалин был объявлен на военном положении. Когда угроза высадки десанта стала реальной, власти приступили к мобилизации запасных и формированию местных дружин. Призвали девяносто пять нижних чинов, одного прапорщика запаса, двух врачей, одного чиновника запаса Главного штаба.
Освободили от призыва намного больше — двести одного человека. Это были необходимые на службе лица: надзиратели, фельдшеры, телеграфисты, начальники тюрем с помощниками.
Немедленно вывезли с острова всех японцев, коих насчитывалось около шестисот человек. Они жили на юге, их забрал из Корсаковска английский пароход «Эттик-Дельск». Два японца, обитавшие здесь более десяти лет, эвакуироваться отказались и спрятались в тайге.
И появились в городе, когда пароход уже уплыл. Их этапным порядком через весь остров погнали в Александровский пост, откуда доставили в Николаевск. Вдруг шпионы?
После мобилизации началось формирование добровольных народных дружин. Туда позвали людей вольного состояния, ссыльных, а также каторжных из разряда исправляющихся. Тымовский и Александровский округа дали четыре дружины по 200 человек в каждой, итого вышло 799 человек. В Корсаковске сформировали три дружины: 200, 205 и 218 штыков.
Начальству этого показалось мало. Тогда по призыву губернатора Ляпишева на севере учредили еще четыре дружины, исключительно из настоящих и бывших арестантов: 216, 200, 200 и 225 бойцов. На юге, где была всего одна тюрьма, нашлось лишь 120 желающих… Всех добровольцев обрядили в подобие военной формы, на шапки нашили ополченские латунные кресты и выдали винтовки Бердана. Всего под знамена встал 2441 человек.
