— Да? Ну, ну…
Хмель с надзирателя как ветром сдуло. Он посерьезнел и перешел на сельтерскую. Потом спросил:
— С ним еще Большой Пантелей?
— Да.
— Он о прошлом годе на спор поднял в депо колесный стан. А в нем двадцать пудов весу! Как же мы его брать будем?
Грек кивнул на шефа:
— Алексею Николаевичу поручим, он специалист по таким здоровякам.
— Неужто?
В глазах надзирателя появилась смертная тоска. Был конь, да изъездился, понял Лыков. И ободрил уставшего от неблагодарной службы человека:
— Вы, Михаил Макарыч, будете в арьергарде.
С конницей прискачете. Мы с моим помощником застоялись, заскучали, хотим кости размять. Только нарисуйте, где парадная дверь, где черная и как номера соединяются с пивной.
Крамарчук обрадовался и живо набросал план местности. Выходило, что нападать на «Хинган» лучше через пивную. Там был проход для своих, который не охранялся.
Когда стемнело окончательно, Насников привел в «Гранд-Отель» командира полуэскадрона штабс-ротмистра Згорокелевича. Именно ему поручили подкрепить полицию.
— Сколько вам понадобится времени, чтобы долететь до конца Занадворовской?
— А откуда лететь будем? — деловито осведомился офицер.
— От Китайского базара.
— Т-э-экс… В темноте, да рысью… У нас в городке стоит Третий Сибирский полевой воздухоплавательный батальон. Может, они полетят? Им сподручнее. А нас подвесят снизу на вожжах…
Весельчак штабс-ротмистр понравился сыщикам. Он быстро уяснил задачу и обещал «успеть спасти ваши никчемные жизни». После чего двинул как ни в чем не бывало в офицерское собрание.
А полицейские начали чистить браунинги. Затем они кое-как уговорили Олега Геннадьевича накинуть сверху штатскую шинель. Тот отказывался, говоря, что по уставу не положено. А идти по бандитской слободке ночью и сверкать золотыми погонами положено, возражали питерцы. Вы же всех распугаете…
Когда трое храбрецов вышли на Занадворовскую, Азвестопуло стал подначивать начальство:
— Алексей Николаевич, Пантелеймон Погибельцев двадцать пудов поднял на спор.
А вы у нас после ранения, поди, и девятнадцать не поднимете? Помочь вам? Я его одной левой!
Насников шел серьезный, напряженный и удивлялся легкомысленности коллежского асессора. Лыков решил его успокоить:
— Он всегда такой перед делом, и правильно. Нечего дрейфить. А вы поверьте моему опыту: никто Чуме на помощь не придет. У них не принято. Вся хваленая взаимовыручка — только болтовня. Стоит мне пальнуть в потолок, фартовые побегут прочь, как тараканы.
