И уж, конечно, не позабыла о том, как тяжко Россингтон ее оскорбил своим жестоким отказом…
…Да к чему ей такой жених? Если бы он выказал хотя бы малейший интерес к смехотворному предложению ее матери, она тотчас решительно бы ему отказала! Но он опередил ее, да еще и отказался от нее с таким ужасом, словно женитьба на ней – самое страшное, что может случиться с мужчиной! Пересекая двор, девушка все еще кипела от обиды…
Она подбежала к той самой двери, в которую вошла несколько дней назад, моля небо о том, чтобы ставни по-прежнему были открыты – ведь они впускали в зал воздух, свет, жизнь! Стоило Меган приблизиться, дверь вдруг распахнулась сама собой – едва не вскрикнув от изумления, девушка отпрянула.
Тяжелая дубовая створка слегка покачивалась на ветру, впуская в темный мрачный зал лучи солнца. Девушка с трудом заставила себя переступить порог. Боже, какая же она глупышка! Ставни наверняка по-прежнему открыты, и дверь просто распахнуло сквозняком… Не призрак же, в самом деле, услужливо открыл перед ней двери!.
.
– Эй! – робко позвала она, ступая под своды. Но даже эхо молчало. – Лорд Россингтон!
Сделав еще несколько шагов, она замешкалась у камина – и услышала, как ветер свистит в трубе. Печально, жалобно, протяжно…"
"– Это я, Меган Макнаб, – дрожащим голоском произнесла девушка, и ветер на мгновение умолк. Замок, казалось, замер, прислушиваясь и выжидая. Девушке показалось, что кто-то уставился прямо ей в спину… Она была уверена, что кто-то за ней наблюдает, кто-то незримый… Вот невидимая рука тянется к ней, норовя коснуться плеча… Едва не завизжав, девушка обернулась, но… никого не увидела.
– Лорд Россингтон? – позвала она вновь, но у нее вдруг пропал голос. Она откашлялась. – Милорд? – уже куда увереннее крикнула она.
Тут послышался какой-то скрежет, и огромное бревно толщиной едва ли не с корабельную мачту зашевелилось в дальнем углу зала. Затем оно рухнуло, в воздух взвился сноп пыли – и тотчас послышался почти нечеловеческий рев.
– Черт подери! – взревел мужской голос по-английски.
Наверняка это Россингтон… потому что за первым проклятием последовала череда слов, которых девушка не поняла, однако тотчас покраснела. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы распознать ругательства, на каком бы языке они ни звучали…
– Эй! – вновь позвала она, и поток брани смолк.
Граф выбрался из-за груды мусора. Лицо его было вымазано сажей, а на рубашке виднелись следы крови.
