Лодыжка возмущенно протестовала, плечо ныло невыносимо, но Меган не обращала внимания на боль. Если понадобится, она спустится вниз, найдет его, спасет… Уцепившись за края провала, девушка вглядывалась вниз, в темноту, но не видела ничего, кроме каменного профиля сэра Алаздэра Макинтоша. Кита не было видно, и железные пальцы страха сомкнулись на горле девушки…
Когда что-то вылетело из дыры и с грохотом упало возле нее на пол, Меган едва сдержала крик. Но это была всего лишь шкатулка. Следом за ней появился Кит – подтянувшись на руках, он вылез из дыры, мокрый и лоснящийся, словно выдра.
Волосы его были в грязи, в них запутались какие-то водоросли.
– Я тут! – довольно объявил он. Меган с трудом перевела дух. Серые глаза Кита сияли: – Я обнаружил туннель, ведущий напрямик к озеру! Вот как выдры пробирались сюда. Я и логово их обнаружил. А в туннеле – тайник, которому явно много лет. Там я нашел вот это, в нише, вырубленной в стене!
Даже с ног до головы перепачканный, Кит казался Меган совершенством. Она протянула руку, чтобы стереть с его щеки грязное пятно, изнемогая от желания коснуться его… Однако Кит не отрываясь глядел на свою находку.
Он даже не заметил руки девушки. Тогда Меган отчаянно уцепилась за плед, комкая его в пальцах, а Кит тем временем пытался открыть замок шкатулки. Казалось, он больше вообще ничего не видел… Щеки Меган обдало жаром, и она безмолвно прокляла сокровище…
– Не открывается, – бормотал тем временем Кит.
Шкатулка была невелика: шириной в ладонь, а длиной – в четыре, не более.
Несмотря на то что она была поцарапана и перепачкана грязью, драгоценные камни, которыми была выложена крышка, сверкали в свете утреннего солнца, уже полноправно хозяйничающего в часовне Глен Дориан.
– Похоже, это шкатулка для украшений, – пробормотала Меган. – Женщины в таких хранят свои драгоценности.
– Драгоценности? – живо переспросил Кит.
…Настолько живо, что сердце Меган пронзила острая боль, отдавшаяся эхом в ее многочисленных ранах и ушибах.
– А во фляге не осталось больше виски? – хмуро спросила она.
Кит тотчас с готовностью поднес к ее губам флягу, на которой сверкнул герб Макнабов, словно предупреждая о коварстве виски семидесятилетней выдержки. Напиток обжег Меган язык и устремился вниз по пищеводу, словно жидкое пламя. Достигнув желудка, виски раскрылся, точно огненный цветок, согревая каждую частицу ее тела. Она упивалась ароматами дымка и торфа, окутавшими ее…
– О боже… – только и смогла выдавить Меган, дотронувшись до горла.
