Оба они с некоторой опаской посмотрели на узкий темный коридор, в котором, казалось, сгущался и клубился мрак. Чуть впереди виднелась распахнутая дверь в одну из комнат – дверной проем слегка освещали сполохи молний.
– Подожди здесь! Я посмотрю, не опасно ли там, – велел девушке Кит, но та наотрез отказывалась выпускать его руку.
– Не смей ходить один! А вдруг там и вправду небезопасно?
Кит смотрел в ее полные страха глаза, видел, как она силится овладеть собой – и не может. Голова ее была гордо вскинута, спина выпрямлена, волосы промокли от дождя, лицо мокрое и бледное – и граф с трудом сдержался, чтобы не смахнуть с ее щеки темный своевольный локон.
Если бы он поддался этому искушению, тотчас возникло бы иное, еще более сильное – поцеловать ее…
– Мы будем двигаться очень-очень медленно, – сказал он, подразумевая, конечно же, продвижение по древним рассохшимся половицам.
Доски на первый взгляд казались достаточно прочными. Осторожно ступая по ним, Кит и Меган потихоньку добрались до раскрытой двери и замерли на пороге.
– Это же спальня… – пробормотал Кит.
– Вижу, – откликнулась Меган.
Подле одной из стен стояла резная кровать, некогда величественная и роскошная, а теперь изъеденная жучком-короедом, потрескавшаяся от времени и непогоды. Матрас давным-давно по соломинке растаскали птички и мелкие грызуны – от него осталась лишь рваная обивка. Ни простыней, ни одеял… Окно было настежь распахнуто, но крыша уцелела. Переведя дух, Кит подошел к окну, чтобы закрыть ставни, но ветер противился его усилиям.
Наконец Кит пересилил их, хоть и промок насквозь.
– Тут так темно, – прошептала Меган, склоняясь над камином. – Внизу много ненужного дерева. Может, растопим камин, чтобы согреться?
Пока Кит ходил вниз за дровами для камина, Меган собрала клочки ветхой ткани и сухого мха для растопки. А потом они вместе следили как завороженные, как над грудой дров сперва завивается первый робкий дымок, а затем огонь лениво приоткрывает свой алый глаз и начинает постепенно пожирать щепки, делаясь с каждой минутой все ненасытнее…
Меган поднялась и принялась расхаживать по комнате, зябко обхватив себя руками за плечи.
Ее платье промокло и отяжелело.
– Погляди-ка сюда! – вдруг сказала она, заметив ларец и пытаясь открыть тяжелую крышку.
Кит затаил дыхание.
Однако в ларце обнаружилось всего лишь несколько полуистлевших платьев, а еще огромный, потемневший от времени плед, грязный и заскорузлый. Кит приподнял плед и с замиранием сердца заглянул под него.
