Он настоял, чтобы сыновья провели лето в обществе своего наставника и под отцовским надзором, словно я не могу сама смотреть за ними! Да и Кит вполне мог бы проверять у детей уроки… ибо кто должен руководить образованием будущих графов, если не граф собственной персоной?
– Я??? – Кит оторвался от изучения останков козетки. Остальных, похоже, совершенно не волновала ни сломанная мебель, ни его собственная расхристанность. Он осторожно дотронулся до своей челюсти, где уже наливался порядочный синяк.
– Я совершенно солидарен с Коллингвудом. Упомянутым графом-наставником надлежит быть отцу мальчиков, а вовсе не их дядюшке!
Слишком поздно заметил он угрожающий огонек в глазах Арабеллы…
– Когда у тебя самого появятся сыновья, Кристофер Линвуд, ты меня поймешь!
Из угла комнаты раздался треск – оглянувшись, Кит увидел, как его очаровательные племянницы штурмуют шкаф с редкими книгами и китайским фарфором. Он подумал: уж не оттого ли Арабелла пожаловала в гости, что ее потомство до основания разрушило их собственное жилище, сделав его непригодным для обитания? И сердце его преисполнилось жалости к бедняге дворецкому.
Покуда матушка опасливо убирала подальше свое рукоделие, Кит раздумывал, не позвонить ли вновь в звонок, дабы выяснить, где разгуливает няня девочек. Воображение рисовало ему картину: несчастная женщина, замученная воспитанницами, скрывается, дрожа где-нибудь под лестницей…
– Может быть, няня отведет детей наверх? – дипломатично предложил Кит.
– Н-ну… старая няня уволилась, а новой мы еще не обзавелись, – оборвала его Арабелла. – Покуда за детьми приглядывает моя горничная, но сейчас она занята: распаковывает багаж.
Похоже, ее совершенно не заботило, что девочки одна за другой норовят вылезти в окно и устремиться в сад, полный пчел и колючих розовых кустов, где к тому же есть глубокий пруд, кишащий скользкими угрями…
Тогда Кит решительно позвонил в звонок сам:
– Сейчас вызову одну из здешних служанок!
– Как тебе будет угодно, Кит.
Ведь это же твой дом, – откликнулась Арабелла, и Кит на мгновение ощутил жгучую жалость к ее супругу.
Осторожно открыв двери, вошел Свифт, неся новый поднос с чаем. На дворецком была безупречная сорочка, сияющая чистотой, волосы аккуратно расчесаны. Завидев его, девочки заверещали… У невозмутимого дворецкого отчего-то вдруг задергался глаз.
И Кит принес безмолвную клятву.
