Что может со мной случиться тут?
— Смотри, а то тебя сейчас тут закроют, и будешь до завтра куковать, — хихикает Милана и скрывается с глаз.
Торопливо сбегаю по ступенькам, закидывая рюкзак на плечо. В коридоре толпятся студенты, и я с трудом протискиваюсь на более просторный участок коридора.
— Ну что, мышь, — в жилах холодеет кровь от этого вкрадчивого голоса над ухом, — я же предупреждал, что достану.
Разворачиваюсь и оказываюсь нос к носу с разъяренным Русланом. Сердце замирает при виде его сурового лица.
Красивый, зараза. Высокий такой, плечи широкие, кожа смуглая, и глаза, в которые боишься провалиться. От него фонит силой, и я невольно делаю шаг назад, но он тут же возвращает меня обратно, больно сжимает локоть. Шиплю сквозь зубы. Пытаюсь выпутаться из стальной хватки. Склоняет голову так, что между нашими лицами расстояние одного короткого вдоха — и воздух кончится.
Встряхиваю головой. Закусываю губу и просто жду, что он сделает дальше. Вздергиваю подбородок. Спину жгут взгляды окружающих, но я стараюсь абстрагироваться от посторонних отвлекающих ощущений.
— Ты что думала, можно безнаказанно портить мне вещи, — шепот щекочет ухо, а спина моментально покрывается мурашками от его низкого голоса, — сваливать и спокойно разгуливать по универу?
Пересекаемся взглядами, и я замечаю в глубине голубых глаз дьявольский взгляд, от которого внутри скручивается пружина. Хочется зажмуриться, чтобы не видеть этих глубин, но я не могу показать слабость. Иначе он сожрет меня и не поперхнется, а я не из тех, кто сдается.
— А ты чего ожидал? — так же тихо отвечаю и все-таки освобождаюсь от захвата. — Что я буду ходить и оглядываться?
Предугадав его следующую попытку схватить меня, чуть ли не отпрыгиваю подальше. Мне бы снова сбежать, только найдет же. Павлин, блин! В кровь впрыскивается раздражение. Да с чего он вдруг решает, как мне себя вести и где ходить?!
Боковым зрением замечаю, как на нас с интересом пялятся учащиеся, и это бесит еще больше.
Обезьянку в цирке нашли, что ли?
— Короче, мышь, — снова подает голос индюк.
Я перевожу взгляд на его лицо, он нагло усмехается и делает шаг ко мне:
— Фиг знает, что ты будешь делать, — мне в руки впихивают комок тряпок, — но чтобы шмотки были завтра в идеальном состоянии.
Вздергиваю бровь. Первый порыв — швырнуть их в эту ухмыляющуюся рожу. С разных сторон доносятся смешки и шепотки. Щеки вспыхивают жаром, и я стискиваю пальцы на мягкой ткани.
