Плоскогубцами».
Оливия рассмеялась:
— Ну, я тоже иду.
— Ну, хоть что-то.
— Ты возьмешь с собой Тома?
— Наверное. Ему вроде и правда нравятся люди, — ответил Адам.
— Ладно. Я смогу еще с ним пообщаться, и вдвоем мы покажем, что наши отношения крепки и стабильны как никогда. Ты будешь как бескрылая птица. Никаких шансов на то, чтобы улететь.
— Идеально. Я принесу поддельное свидетельство о браке, чтобы случайно уронить его под ноги завкафедрой.
Оливия рассмеялась, махнула рукой на прощание и побежала к Ань.
Ребром ладони она потерла губы, как будто пытаясь стереть воспоминания о том, что только что поцеловала Адама — доктора Адама Карлсена — второй раз в жизни. Что опять же было нормально. Это едва можно было назвать поцелуем. Ничего такого.
— Ну, что ж, — сказала Ань, пряча телефон в карман. — Ты только что целовалась перед биофаком с доцентом Адамом Макартуром Карлсеном.
Оливия скорчила гримасу и пошла вверх по ступенькам.
— Что-то мне подсказывает, что его второе имя звучит иначе.
И нет, мы не целовались взасос.
— Но было ясно, что собирались.
— Заткнись. Зачем ты вообще на нас смотрела?
— Я не смотрела. Я случайно подняла голову, когда он набросился на тебя, и уже не могла отвести взгляд.
Оливия фыркнула, подключая наушники к телефону.
— Ну да. Конечно.
— Ты ему правда нравишься. Я уверена, он так смотрит на…
— Я сейчас включу музыку очень громко. Чтобы ничего не слышать.
— …тебя.
Только намного позже, проработав несколько часов над отчетом для Тома, Оливия вспомнила ответ Адама, когда она сообщила ему, что придет на пикник.
Ну, хоть что-то.
Оливия опустила голову и улыбнулась пальцам своих ног.
Глава 7
Гипотеза: вероятна значительная положительная корреляция между количеством солнцезащитного крема, вылитого на мои руки, и силой моего желания убить Ань.
Отчет Тома был готов примерно на треть и занимал тридцать четыре страницы одинарным интервалом, шрифтом Arial, одиннадцатый кегль, без выравнивания. Было одиннадцать утра, Оливия работала в лаборатории примерно с пяти: анализировала образцы пептидов, вела протокольные заметки, тайком дремала, пока работала машина ПЦР, — когда туда ворвался совершенно разъяренный Грег.
"
"Это было необычно, но не слишком необычно. Грег всегда был немного вспыльчивым, а учеба в аспирантуре была неотделима от публичных вспышек гнева по причинам, которые, как прекрасно понимала Оливия, показались бы нелепыми тому, кто никогда не сталкивался с академией.
