— Для тебя это неплохой шанс и ты сейчас меняешь престижную работу на тр*х в туалете?
Слова бьют по ребрам, и я приоткрываю рот, выпуская струю воздуха. Он подумал, что мы… в туалете… Вскакиваю с места, отталкивая стул назад. Наедине, значит, можно говорить то, что я думаю.
— У тебя совсем крыша поехала, Никифоров? Может, вы с женой и практикуете такое в общественных туалетах, но не надо всех равнять на себя. Как у тебя вообще такая мысль родилась? Совсем тронулся, придурок? — я не фильтрую выражения, потому что мы наедине и он первый начал.
У меня вообще после него никого не было, а меня обвиняют в том, что я с кем-то в туалете.
— Это выглядело так, — пожимает плечами.
— Это выглядело так, как твой извращенный мозг это хотел увидеть. Мы кофе пили.
— Чего ты так нервничаешь тогда? Я не запрещаю тебе встречаться с кем-то, я против смешивания работы и личной жизни, а вне рабочего времени — можете делать, что хотите.
— Спасибо, что разрешил. Отчет, надеюсь, представлять не надо?
Вот каким должен был быть наш первый разговор, а не тот — наигранно-вежливый.
У меня слишком много претензий, чтобы сейчас лебезить перед ним.
— Извини, если обидел. Возможно, я был не прав, — спокойно отвечает.
— Слушай, меня уже воротит от твоей этой вежливости. Плевать тебе, обидел ты кого-то или нет. Не надо строить из себя хорошего. Тебя никогда не волновали чувства других людей, только твои цели и желания. — Скулы на его лице напрягаются, а взгляд темнеет. — Странно, что ты смог кого-то полюбить и жениться.
Надеюсь, эта женщина счастлива. — Делаю вдох и, пока он не начал говорить что-то в ответ, продолжаю. — Ты же можешь перевести меня? Сегодня как раз последний день. Мы оба это знаем. Сделай это, если не хочешь, чтобы на твоих руках была смерть еще одного человека.
— Какая смерть? — проговаривает слова, почти не шевеля губами. Они зацепили его. — Ты что, была беременна?
— Тебе два года было плевать, где я и что со мной. Думаю, ты знаешь, где найти всю информацию обо мне. Заодно изучи, с кем я сплю, где и как часто, если тебя это волнует.
Забираю ноутбук и оставляю его одного. В глазах начинает щипать от жалости к самой себе. Я сейчас показала ему эти эмоции. И, если он не дурак, то поймет, что они не просто так. Он до сих пор вызывает во мне разные чувства.
Не видеть его было бы легче, но знать, что с ним все в порядке и иметь хотя бы такое минимальное общение, нужно мне не меньше.
Я и хочу, чтобы он меня перевел, и не хочу одновременно.
