— Думаешь, мне для полного счастья не хватает твоей двушки?
— Или я душу свою тебе подарила, Дьявол? — Не могу не рассмеяться тому, какая она наивная бывает и милая.
— Нет. — Я перестаю смеяться и смотрю на нее спокойно.
— Это я тебе дарил. Всё.
— Да, ты сам говорил, счета какие-то и деньги. Ты про это?
— Не только. Все, что у меня было, я подарил тебе. Ты подписывала дарственную на все мое имущество, недвижимость, активы, капиталы.
— Мне?
— Тебе.
— Зачем?
— Чтобы не досталось им. — Киваю в сторону невидимых врагов.
— Кому это, им?
— В первую очередь, семье моей бывшей жены.
— Я все равно слабо понимаю.
— По брачному договору я должен был бы компенсировать неустойки из-за развода и отдать часть того, что на мне числится или на моей семье. Мои родители в свое время подсуетились, чтобы подсунуть мне такой договор, и были уверены, что я никогда не подам на развод. Юрий, который тогда к нам приходил, нашел выход. Я просто безвозмездно передавал все свое имущество другому человеку.
Он сказал, что это не должен быть член семьи. С тебя взять ничего не могут. Пока нас не разведут, на тебя могут давить и шантажировать, например, твоей тетей, поэтому я ее отправил за границу. Потом уже ничего не смогут сделать. Нам надо немного потерпеть, пока нас с Мариной не разведут.
— Почему ты мне сразу не сказал?
— А ты бы согласилась? — Она не отвечает сразу. — Поэтому и не сказал, — усмехаюсь в ответ.
— Так я что теперь, миллионерша? — Доходит до нее, наконец, суть всего.
— Ну, я не такой уж и миллионер, но это явно больше того, что ты зарабатывала раньше. А я почти нищий. Кое-что осталось, но, думаю, это у меня отсудят, поэтому из той квартиры нам, скорее всего, придется переехать.
— Она все равно мне не нравилась. — Алиса смотрит в потолок, будто уже считает, куда пристроить мои капиталы.
— Так что, я уже не нужен или оставишь под своим каблуком?
— Оставлю, — смеется в ответ и подтягивается, чтобы поцеловать.
— И что мне теперь делать с этим?
— Если ты меня не уволишь, то я бы и дальше продолжил руководить своими фирмами.
— Я подумаю. А что, я серьезно могу с ними делать, что хочу?
— Ну да, но я надеюсь, ты не будешь делать глупостей. Это все нам и нашим детям.
Она не смотрит на меня, но мои слова ей нравятся. Она сладко улыбается и округляет свои щечки.
— Детям?
— Конечно, мне тридцать, пора начинать над этим работать.
