Когда оба с ума сходили от этой близости, а теперь так много “но”, чтобы попробовать все сначала.
— Ты даже не представляешь, как напугала меня.
— Прости, — я веду губами по его лицу, пока не нахожу его губы.
Есть доля волнения, что сейчас отстранится и скажет, что еще не время и ему нельзя.
53
Это тысячу раз неправильно — целовать его сейчас и позволять большее. Но я не хочу это останавливать. Сильнее прижимаюсь, жадно впиваясь в губы.
Я жду, когда он одумается и остановится. Сам же говорил, что ему надо время развестись.
Но он, наоборот, переворачивает меня на спину, придавливая к матрасу. Он тяжелый. Я уже и забыла, каково это — чувствовать себя рядом с мужчиной. Когда он вот так бесцеремонно лезет под одеяло, нащупывая там мою талию.
— Гаечка, — шепчет в губы и стирает все мои предрассудки, осуждения и укоры совести одним своим напоминанием. Это имя всегда будет связывать нас, что бы ни произошло.
Я задираю его футболку и скольжу пальцами по спине. Мне хочется ощупать его всего. Как давно у меня никого не было.
Я ведь могла, но не хотела. Ни с кем не хотела.
Меня бросает то в дрожь, то в жар. И между нами до сих пор чертово одеяло, которое сдерживает. Я сталкиваю Марка с себя, получая обреченный выдох, но тут же скидываю предательскую преграду и накрываю нас с головой.
Под одеялом каждый звук слышен отчетливей. Наши жадные поцелуи. Рваное дыхание. Даже спустя два года я помню, как он целуется. Наверное, поэтому больше ни с кем и не вышло ничего. Где-то подсознательно я все равно сравнивала их с Марком.
И просто не могла опустить планку.
Марк проталкивает между моими ногами свою и приятно упирается бедром. Забытые ощущения стремительно просыпаются, разогревая низ живота."
"Это сон какой-то. Такого просто не может быть. Он и я снова вместе. Я вспоминаю про жену, которая где-то сейчас ждёт его и прикусываю его губу. Сильно. Злюсь не на него, а на себя, что не устояла и не собираюсь отпускать.
— Марк, — ему в губы.
— Не останавливай меня, — голос Марка хриплый.
Ведет от талии вверх, пока не касается груди. — К черту их всех, — выдыхает и не даёт сказать и слова, снова затыкая меня поцелуем.
Это меня надо останавливать и тушить сейчас, потому что скопилось слишком много всего.
Марк оставляет мои губы и скользит по шее влажной дорожкой. Его язык везде. Задирает футболку к горлу, обхватывая грудь. Мои руки сами стягивают с него одежду. Хотят чувствовать обнаженную кожу.
Как часто в мечтах представляла это.
