Но, к сожалениею, ничего не вернуть и не изменить. Между нами есть тонкий натянутый мостик, соединяющий нас, но под этим мостиком такая пропасть, что не хочется даже представлять, что будет, если кто-то из нас поскользнется. Где взять уверенность, что мы сможем выбраться из этого?
Марк сам подходит к нам и здоровается. На меня практически не смотрит.
Больно наблюдать, как рядом с ним тут же появляется его жена, обнимает и выглядит счастливой и гордой за своего мужчину, а он не пытается ей возражать или убрать руки.
Они — счастливая семейная пара. И, если Никифоров и вправду играет, то он хороший актер, иначе не поверить в их семейную идиллию просто нельзя.
Мне хочется дать ему пощечину за обманутые надежды, но я беру за руку Мишу, чтобы показать им, что я тут не одна и повторяю про себя тысячный раз — спокойно, дыши глубже. Если есть хоть один процент, что он мне не врал, я не должна его подставлять, хоть у меня скапливаются на языке несколько компрометирующих его шуток.
Когда я слышу новость про то, что тут скоро окажутся и его родители, делаю еще глоток шампанского.
Хочу ли я еще раз встретиться с этой женщиной? Скорее всего, нет. Марк ведь помнит то, что я рассказывала ему. Как она приходила и что говорила. Он сам трет лоб и, попрощавшись, разворачивается к выходу. Ловлю его взгляд, который просит не волноваться и ничего не предпринимать."
"Я отпускаю Мишу, как только семейная чета Никифоровых нас оставляет. Прячусь среди мужчин, наблюдая за матерью Марка. Я помню ее.
Она почти не изменилась. Такая же ухоженная и надменная. Приподняв подбородок, обводит всех взглядом.
Только сейчас в моей не очень трезвой голове рождается вопрос. Если я буду с ним, нам же придется с ней встречаться. Приходить на дни рождения. Даже, если только для галочки. Мне уже заранее будет закрыт туда вход. Марк держит ее на расстоянии. Между ними нет теплоты. При живых родителях такой же одинокий, как и я. Он идет, оглядываясь по сторонам. И мне хочется думать, что он ищет меня, чтобы не допустить нашей встречи.
Я украдкой наблюдаю, как Марк заводит своих родителей за колонну и усаживает так, чтобы они не видела всех. Только непонятно, делает это ради меня или ради себя.
Тяжело тут быть, но если бы я этого не видела, то совсем бы себя извела, представляя, как они веселятся без меня. Опрокидываю еще бокал шампанского. Тело становится раскованней и я не хочу просто сидеть. Стираются грани того, что я могу кому-то навредить.
