С масляной улыбкой ведущая воткнула в бедро раба иглу шприца и ввела новый препарат. Под его действием мягкий член качнулся и начал стремительно наливаться силой. Мошонка набухла и округлилась. Ствол встал колом. Головка, венчавшая его, порозовела и потекла.
Эльф в ярости рычал, звеня своими оковами.
«Какой кошмар, — подумала я. — Нельзя так с живым существом».
— Да начнутся торги! — закричала в микрофон распорядительница, и по залу прокатилась волна громкого гула. — Начальная ставка — три тысячи рин*. Кто даст больше?
___
Рин* — основная единица местной денежной системы.
Глава 3
Зал бесновался.
Женщины вскакивали со своих мест и выкрикивали все новые суммы.
— Пять тысяч рин!
— Шесть тысяч!
— Десять!
Красный луч света скользил по залу, выхватывая из темноты тех, кто делал ставки. Блондинок и брюнеток, зрелых и молодых, худых и полненьких. Некоторые были в шикарных вечерних платьях в пол, другие — в откровенных брючных костюмах с декольте, прочие — в коротких юбках с разрезами по бокам, но всех этих дам объединяло одно: блеск похоти в глазах.
— Десять с половиной!
— Одиннадцать!
Камера кружила над кроватью, на которой рычал и гремел цепями пристегнутый эльф. Подогревая интерес зала, на экране показывали его идеальное обнаженное тело. Как напрягается мускулистый живот. Как сокращаются мышцы гладкой груди. Как дергаются руки и ноги в стальных кандалах. Как в бессильной ярости мужчина бьется затылком о подушку.
— Боги, он просто бешеный, — с восхищением воскликнула Ванда. — Его даже связанного попробуй-ка оседлай.
С шорохом отодвинув стул, за столик к нам подсел вернувшийся официант. На нем по-прежнему был только черный передник, но теперь он еще больше топорщился в районе паха. Под тонкой тряпочкой угадывался член, стоящий колом.
— Госпожа. Меня зовут Райан, если вам угодно.
Мужчина порочно улыбнулся и обнял свою временную хозяйку за плечи.
Не теряя времени даром, Ванда запустила руку ему под передник и задвигала кулаком. Губы Райана приоткрылись. С протяжным стоном мужчина закатил глаза и шире расставил ноги.
"
"В это время на экране крупным планом показали лицо раба, за которого боролись гостьи «Оазиса». Серые глаза сверкали. Длинные волосы растрепались, потому что он все время мотал головой и бился затылком о подушку. Отдельная серебристая прядь тянулась от виска к уголку губ. Прилипла, а он не мог ее убрать, не мог смахнуть волосы, упавшие на лицо и закрывшие обзор, — его руки были прикованы к изголовью кровати.