— Это для твоего здоровья, — оправдывалась я.
Эльф скосил на меня взгляд. Его ноздри раздулись. Наблюдая за мной, мужчина разминал запястья в наручниках — медленно крутил их то в одну сторону, то в другую. За время торгов его скованные руки, должно быть, сильно затекли.
— Только для твоего здоровья. Не волнуйся, я буду нежной. И ничего такого с тобой не сделаю. Просто поглажу. Внизу. Чтобы ты кончил и тебе стало легче.
Кожа пленника была гладкой, упругой и горячей. Под моей ласкающей ладонью мужчина втянул живот, будто стремился уйти от нежеланного прикосновения.
Удивительно, но он больше не сопротивлялся, не бросал мне в лицо проклятия, не бился в припадке исступленной ярости — лежал на кровати смирно и тихо, и только дышал, как загнанный конь, и часто сглатывал.
Густой румянец растекся по его щекам, перекинулся на шею, на верх груди, охватил острые кончики ушей.
Несколько секунд я кружила пальцами внизу его живота, а потом повела рукой дальше, по бритому лобку.
Лобок у него был именно бритый, а не гладкий от природы.
Кожу моей ладони кололи проклюнувшиеся волоски.
Интересно, от растительности в паху эльф избавился сам, когда еще был свободен, или это хозяйка «Оазиса» подготовила товар к продаже?
— Как тебя зовут?
Я подумала, что неправильно хватать мужчину за член, даже не узнав его имени.
— Не все ли тебе равно? — тяжело и как-то горько вздохнул жрец леса.
После этих его слов я не ожидала ответа, но эльф еще раз грустно вздохнул и прошептал, смутившись, словно не имя свое назвал, а поделился что-то очень и очень личным:
— Антариан.
— Антариан, — повторила я, ощущая, как эти звуки сладко-щекотно вибрируют в горле.
И все-таки любопытно, почему этот дикий зверь вдруг присмирел?
В паху его кожа была еще более горячей, кое-где влажной от вязкого сока, накапавшего с головки."
"Ощутив мои пальцы рядом с членом, Антариан задрожал. Я чувствовала: он ждет, что я коснусь его, но мои пальцы только покружили у основания возбужденной плоти и скользнули вниз — к мошонке.
Тяжелые, набухшие яйца висели между его раздвинутыми ногами, прикованными за щиколотки к столбикам кровати. Когда я взяла их в ладонь, такие нежные и горячие, Антариан застонал и дернул бедрами, словно хотел свести те вместе. Цепи звякнули, потом глухо стукнулись о дерево. Он не мог закрыться от меня.
— Ради твоего блага, — шептала я, перекатывая в ладони эту чувствительную часть его тела.
Зажмурившись, эльф елозил бедрами по матрасу, сбивая под собой простыню.