Не только тем, что знала мой секрет, но и своим хорошим отношением, которое демонстрировала и сейчас. Это ее милостью мы с народом оказались в гостях у драконов. Мы — я, Швабра, мои фрейлины, естественно Ролан, и Арнель. Ну и как бонус сама Киана со своими доверенными лицами. Той самой фрейлиной леди Ракель и телохранителем.
После того, как женщина помогла мне прийти в себя от грубого вмешательства богов, отпоила меня чаем, насильно скормив мне сладости, она будничным тоном заявила, что ее сын остолоп и заслуживает трепки, а по мне сразу видно, что я хорошая девочка.
Так и сказала, я ни капельки не преувеличиваю.
Пока я собирала мысли в кучку, на меня полился неторопливый поток информации, который сначала я воспринимала лишь фоном. Речь уже бывшей свекрови лилась подобно звонкому ручейку, даже убаюкивала, успокаивала, но не навевала сна, как бывало, если перед вами оказывался человек с противным и занудным голосом.
Вообще, анализируя сейчас все происходящее, я пришла к очевидному выводу: я просто была в шоке, а потому сразу и на все согласилась.
В шоке от того, что татуировка снята и что мне, по сути, некуда идти. К брату Данаэль? Даже если я смогу убедить его в том, что являюсь его сестрой, то где гарантия, что меня не выдадут замуж? Причем быстро, весело и с огоньком, раз уж территория королевства до такой степени расширилась? Надо же заручаться поддержкой, награждать лучших друзей, объединять семьи... Уважаемые семьи, которых не коснулась карающая длань Антареса.
А если убедить не удастся? Кто меня защитит? Муар? Смешно. Он слово дал, он слово и забрал. Плачут по нему стрелы, отчаянно плачут!
Все это крутилось в моей голове ровно до того момента, пока я не начала понимать то, о чем мне вещала свекровь. А она обещала чуть ли не золотые горы! Вот тогда-то я наконец смогла взять себя в руки.
Хорошо не совсем смогла, помогла ларинь, укусившая меня за ногу. От боли сознание прояснилось.
И я таки сумела сообразить на что дала свое опрометчивое согласие.
Первое, на поездку к драконам, потому как негоже ребенка отрывать от родителей, будь он хоть трижды наследником великого народа. Он ребенок, которому необходимо пройти самый сложный этап в его жизни — перерождение. Именно так и называется то, что с ним происходит. И со мной, по словам Кианы, происходит тоже самое.
Впрочем, о том, что я младенец для этого мира мне говорил и бог. Но я ведь решила, что это иносказательно, ан нет, все довольно серьёзно.
