С одной стороны отказывать невежливо, с другой к чему эти церемонии, если он даже поздороваться не удосужился. А потом я подумала, что вежливость — мой козырь, вот ей бить и буду.
— Благодарю, — и оперлась на его локоть.
Неторопливо мы зашагали к поместью. Ларинь летела чуть впереди, но я точно знала, что эта нахалка с жадностью подслушивает. Вот уж кого хлебом не корми, дай подсмотреть да подслушать.
— И сколько вам на самом деле лет? — спустя пару минут неспешного шага, спросил он.
— А вас не учили, что спрашивать возраст женщины — некрасиво? — ощетинилась я, все еще злясь на его поступок.
Вот ничего с собой поделать не могу. Злит меня эта ситуация, а ему хоть бы что, о возрасте интересуется. — Переживаете, что Муар перенес древнюю бабку?
— Так вот почему вы так уцепились за новую жизнь?
— То есть, по-вашему, жить стоит только ради молодости и того, чтобы хорошо выглядеть? Что ж вы в старости-то делать будете? Сразу топиться пойдете, как только первая морщинка появится?
— Я никогда не постарею, — просто сказал он, но явно с намеком на то, что меня-то это не касается.
— Сочувствую.
Вот зачем он злит меня? Точно! Чтобы на эмоциях я ему сказала то, чего бы не сказала в спокойном состоянии. Так, вдох-выдох, Дана, соберись. Кукиш ему под нос, а не мои эмоции.
— Сочувствуете? — неподдельно удивился он.
— Конечно, у вас нет и шанса повзрослеть.
— Вы меня оскорбляете, — надо же, догадался.
Мужчина остановился, вынуждая меня посмотреть на него.
Наши взгляды встретились: его жгучий, несколько ошалелый и мой, твердый, жесткий.
Тоже мне нашел дуру, которая станет преклоняться перед тем, у кого корона на голове. Не буду. Он когда татушку снимал не шибко-то обо мне думал!
— К сожалению, с теми, кто плохо воспитан, иначе разговаривать нельзя — сядут на шею и ножки свесят.
— Вы, кажется, забываетесь, Дана.
— Я? Простите, я правильно понимаю, что вы сейчас передо мной пытаетесь своим статусом мериться?
Глаза и без того удивленные, распахнулись еще шире. Надо же, как его шокируют мои слова.
— Вы не на Земле, у нас принято уважать власть.
— Какая жалость, а у нас уважение еще нужно заслужить.
Меньше всего я ожидала, что моей щеки мягко коснутся рукой и нежно проведут пальцем по коже. Его действие обескураживало. Он меня что, соблазняет?
— Простите меня, Дана. Я интересовался вашим возрастом не с целью оскорбить, я просто пытаюсь понять вас. Согласитесь, вы с принцессой Данаэль очень разные?
— Разные, — эхом повторила я, сглатывая.
