И то, я бы и не расслышала, если бы оказывается, одна нахалка не умела читать по губам. — Три тысячи лет…
— Чего? Эльфы хранили какой-то архив и не отдали его повелителям?
— Тише, я же смотрю!
Я замолкла, губы Анта двигались, глаза он прикрыл, но я ничего не уловила. Вот совсем ничего. Что же он там говорил?
— Я сама мало разобрала, — сокрушенно выдохнула ларинь. — Только что-то о вторжении и защите ценных сведений.
— А это не может быть то, на что намекали боги?
— Не может, — фыркнула ларинь. — Зуб даю, это и есть те самые ценные сведения, которые утратили предки Антареса.
Я едва не пропустила момент, когда от эльфа осталась жалкая оболочка. Того словно кто-то выпил. Оставался лишь скелет, обтянутой дряблой кожей, и тот рассыпался пылью, когда Ант разжал руку.
Ужас какой!
— Тебе нечего бояться силы повелителя, — напомнила швабра.
— Ага, нечего, — заторможенно повторила я.
Если не считать того, что в мире бродит тип, у которого схожая сила с повелителем фэлроу.
— Он слабее, и намного… был.
— Задумчиво протянула Швабра. — Если он заберет и последний артефакт, то сравнится по силе…
— Задница, — мрачно выдохнула я. — Что-то мне уже расхотелось лезть в это осиное гнездо.
— Глядите-ка, расхотелось ей, — ехидно протянула Швабра. — Тебя не спрашивали.
Пока мы препирались, в храме, где случилась кража, правители стран опустились на колени перед Антаресом. И уцелевший дроу, и дракон, и Вейл…
— Просим о снисхождении, — синхронно выдали они. — Печать безмолвия.
— Это чего такое?
— А ты не поняла? Они стали свидетелями страшной тайны и теперь просят сохранить им жизни. Если повелитель поставит печать безмолвия, то они никогда не выдадут его секрет. Ни под пытками, ни еще под чем. Не смогут.
До меня только дошло сказанное эльфом. Это что, выходит последний артефакт, реально находится в сердце Антареса?!
— Тугодум ты, Дана.
— Сама такая, — огрызнулась я. — Неужели он и их убьет?
— Не думаю, мало кто вообще на печать соглашается.
— Задумчиво протянула ларинь. — Это очень болезненно и в случае корыстных помыслов, приведет к смерти.
— То есть, если тот, кто просит о печати на самом деле не лоялен к тому, кто ее ставит, то он умрет?
— Да.
Я уставилась на Антареса, который медленно подошел к Вейлу и царственным жестом положил на его голову ладонь.
— Видишь, он принял решение в пользу их жизней…
И действительно, заискрилась, заклубилась магия, полностью окутывая собой голову демона.
