А я без работы сижу. Ходила к нему, думала, возьмет к себе. Он губы надул и говорит: ""Извини, Любаня, но это аксиома – не работать с секретаршей прежнего хозяина"". Сволочь, всех Славиных клиентов прикарманил. Может, еще наше агентство и без Демьянова на ноги бы встало. Но без картотеки нам сразу конец пришел.
Застарелая обида засветилась в ее глазах, и девушка покраснела от злости.
Пообещав созвониться с ней за несколько дней до передачи, я пошла к машине. Пейджер молчал, зато звонил телефон.
– Зачем мобильник покупать, если с собой не носить, – выговорил капитан Евдокимов. – Завтра подъезжай к судебно-медицинскому моргу, забирай Виноградову, не нужна больше.
ГЛАВА 12
В десять утра я стояла на улице Обуха возле входа в грязноватый подвал. Вечером забрала на квартире у Катюши телефонную книжку и попыталась разыскать каких-нибудь ее знакомых, чтобы сообщить о похоронах. В дешевеньком клеенчатом блокнотике набралось от силы двадцать фамилий. Половина из них оказалась клиентами, шившими у Кати юбки и блузки, другие номера принадлежали врачам.
Удалось отыскать только одну близкую подругу – Натэллу Саркисян, но та сидела с годовалым внуком на даче. Выданное тело совершенно не походило на милую, довольно молодую женщину. В
Гробу лежала иссохшая старушка с желтоватым лицом.
– Это не она, – запротестовала я.
Санитар деловито отогнул покрывало, глянул на клеенчатую бирку и уточнил:
– Виноградова Екатерина Максимовна, 1959 года?
– Да.
– Забирай, твой клиент.
– Как-то она не так выглядит. Санитар хохотнул.
– А ты чего хотела, после всех экспертиз Мэрилин Монро получить? Давай бери, некогда лясы точить.
В Митинском крематории полная дама в черном костюме покосилась на меня и спросила:
– Последнее слово говорить будем?
– Не надо. Дама согласно кивнула, нажала кнопку, и под звуки Моцарта гроб уплыл за плюшевую шторку. ""Прости меня, Катюша, – подумала я, – не будет у тебя поминок, но точно обещаю, что найду твоего убийцу и освобожу Рому"".
Неожиданно пошел довольно сильный дождь. И без того гадкое настроение стало еще гаже. Из трубы крематория вился прозрачный дымок, и неожиданно мне представилось, как легкая Катина душа поднимается на небо, оглядывая ясными глазами оставленную землю. И нет на ней никого, кто мог бы помочь Роману, никого, кроме меня.
В задумчивости я побрела к ""Вольво"". В машине разрывался мобильный.
