Расставив руки и ноги, он пытался тормозить во время спуска, но скорость падения увеличивалась. В какой-то момент Леша потерял возможность контролировать ситуацию и камнем полетел вниз. Скорей всего мужик разбился бы насмерть. Но между седьмым и шестым этажами случился капитальный засор. Неудачливый любовник плюхнулся в кучу ароматных отбросов.
Бедный мужик кое-как простоял на горе банок и очистков всю ночь. Пару раз с верхних этажей сыпался мусор, но кричать было бесполезно – люки открывались слишком далеко от того места, где он находился, к тому же Леша боялся накликать мстительного супруга.
Расположенные буквально над его головой ковши седьмого этажа, как назло, не шевелились. Спасение пришло, когда я решила опорожнить ведро.
Оперативники давились от хохота, служба спасения обрабатывала раны ""Казановы"", парни пытались сохранить серьезность. Наконец один из милиционеров захлопнул блокнот и произнес:
– Все-таки надо проверить.
– Мужики, – взмолился Леша, – только аккуратно, с каждым может случиться!
Дознаватели посовещались, и потом двое, прихватив Женьку, поднялись наверх.
Остальные закурили, Леша завернулся поплотней в одеяло и на всякий случай подсел поближе ко мне. Он явно трусил. За дверью послышался раздраженный голос, и на пороге показалась героиня романа: полненькая женщина с простодушным лицом."
"– Ну даете, Евгений Степанович, – возмущалась ничего не подозревавшая Зинка, – что за протечка такая! С одиннадцатого этажа до вас дотекла? Почему решили меня виноватить?
– Да поглядите, Зинаида Андреевна, – ласково сказал Женька и указал на дрожащего Лешку.
Баба ойкнула и прикрыла рот рукой. Потом заметила милиционеров и ринулась в атаку:
– Нету такого закона, чтобы за любовь арестовывать!
– Признаете, что данный гражданин пришел к вам вчера около двадцати двух часов с целью проведения времени, а потом покинул принадлежащую вам квартиру посредством спуска в мусоропровод? – сурово спросил участковый.
Я вздрогнула. Нет, все-таки они ужасно разговаривают.
Неужели нельзя по-человечески? Но Зинка не обратила внимания на казенные обороты. Пухленькое личико съежилось, из маленьких глаз покатились горошинки слез.
– Ой, конечно, признаю! Думала, убился насмерть!
И женщина заревела басом.
– Ладненько, – обрадовались оперативники, – нас этот случай не касается, дело семейное, разберетесь между собой сами.
Мужчины вывалились всей толпой на лестничную клетку, откуда незамедлительно раздался дружный хохот.
