Наша сверхаккуратная домработница Ирка только вздыхает, глядя на вымазанные шоколадом наволочки и пододеяльники. Кешка разговаривает тихим голосом, а Маня всегда кричит. Сын любит лечь около десяти и встать в восемь, Маруська до двенадцати читает книжки и, если не разбудить, продрыхнет до часу дня. Полярно разные во всем, они нежно любят друг друга.
– Мамусечка, – заорала Манюня, – как ты себя чувствуешь?
– Прекрасно, детка!
– Знаешь что, – возвестила дочь, азартно работая ложкой, – нам в Ветеринарной академии сказали, что онкология не болит и не чешется, так что у тебя точно липома, отрежут – и все.
Я содрогнулась. Совершенно не хочу, чтобы от меня что-нибудь отрезали, даже липому! В столовую легким шагом вошла Ольга, жена Аркашки. Зайчик, так зовут женщину домашние, сурово взглянула на мужа и гневно спросила:
– Кто разрешил Ваньке съесть целую шоколадку?
Аркашка смущенно заерзал на стуле, потом попробовал подлизаться к супруге:
– Заинька, смотри-ка, ты так здорово похудела! Моя невестка похожа на вязальную спицу, но отчего-то считает себя ожиревшей свинкой и вечно сидит на диете.
Мелкий подхалимаж мужа не произвел на нее никакого действия.
– Кто дал Ваньке шоколадку?
– Я, – кинулась на помощь Маня, – я! Зайка с недоверием взглянула на девочку и покачала головой.
– Какой шоколадкой угостила племянника?
– ""Аленкой"".
– Никогда не ври! – возмутилась Ольга. – Какой-то идиот, и я знаю, кто он, дал мальчишке гигантский ""Фрутс энд натс"", и теперь глупый ребенок похож на больного псориазом и все время чешется!
Ее карие глаза метали молнии.
Несчастный супруг вжал голову в плечи и постарался стать ниже ростом.
– Ну я пошла, – протрубила Маня, – уроков назадавали!
И она со скоростью молнии ретировалась из столовой, за ней понеслись собаки. Зайка продолжала буравить Кешку негодующим взглядом. Я предпочла оставить поле надвигающейся битвы, решив, не откладывая, съездить в организацию с милым названием ГУИН.
В маленькой приемной не оказалось ни одного человека – ни посетителей, ни секретарши.
Шесть пустых стульев, и все тут. Дверь с табличкой ""Начальник"" была распахнута настежь. Внутри маленькой комнаты виднелись стол и два стула. На одном сидела женщина лет пятидесяти, с приятным, интеллигентным лицом. На другом – звероподобный парень, весь в наколках.
– Подумай сам. Горюнов, – тихо говорила женщина, – кто же разрешит тебе проживать в Москве. Ты ведь у нас особо опасный, так?
– Так, – благодушно согласился парень.
