Мотя важно, задрав хвост трубой, пошла к гобелену с голубыми цветами, продолжая жаловаться:"
"— Я тебе раньше не рассказывала, как-то к слову не приходилось, но до той жизни, в которой мы с тобой встретились, у меня было всего две реинкарнации — и обе крайне успешные. В первой я была любимицей египетского фараона, а во второй — турецкого султана…
— Ну, это многое объясняет, — покивала я, придерживая тяжёлую портьеру, чтобы пропустить кошку вперёд.
— Так вот, мало того, что внешность у меня была совершенно иная: благородный окрас, грациозное тело… так мне никогда не приходилось надрывать горло для того, чтобы жениха призвать.
А вдобавок ко всему этому в предыдущей моей жизни ты меня стерилизовала! — Её голос дрожал от возмущения. — Я просто потеряла интерес к этим всенощным бдениям.
Я ахнула и схватилась за сердце, ощущая, как в груди что-то болезненно сжалось. Какой кошмар! Я же как лучше хотела! Неужели моя дорогая Мотя в кошачьем Раю вынуждена будет влачить одинокое существование?
— Родная моя! Как же так⁈ Неужели ничего нельзя сделать⁈ — воскликнула я, в отчаянии хватаясь за голову.
— Тут всё же магия. Может, можно всё вернуть⁈
Мотя бесшумно запрыгнула на кровать и фыркнула. Посмотрела на меня, как на глупенького котёнка — со смесью умиления и жалости.
— Я совершенно здорова, Света. Мау вернула мне, так сказать, первоначальные настройки, когда переместила в другой мир. Я вообще о другом!
— Уф-ф-ф, — выдохнула я, падая рядом с ней на мягкое ложе. — А о чём ты тогда?
Я огляделась. В уютной спальне с голубыми обоями стояла широкая кровать с резными деревянными столбиками, тумбочка около изголовья с графином воды и стаканом, огромное зеркало в позолоченной раме с туалетным столиком, уставленным флаконами.
Ещё две двери — видимо, за ними санузел и гардеробная.
— Я о том, что у меня нет опыта! И внешность не та, чтобы даже пытаться начинать путь местной звезды! — Мотя вонзила когти в шелковое покрывало, с удовольствием оставляя на нем смачные затяжки. — Ты бы видела, какие у этого Тамика подружки! Все породистые как на подбор: бенгалихи, сиамихи, персючки! Даже совсем голая одна есть, ходит там, прелестями своими трясёт! А меня оставили доживать век в теле дворняжки! — горестно мяукнула Матильда.
Я поднялась и почувствовала, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Время позднее, пора готовиться ко сну, а не проводить кошачью психотерапию.
— Дорогая, ты глупости говоришь, — сказала я, разминая шею. — Ты у меня самая красивая и самая умная.
