Соответственно, мой артефакт работает даже лучше, чем я ожидала — он как бы анализирует мысли и пытается развеять те, которые могут навредить хоть кому-то. И плевать ему на то, что носитель стремится к всеобщему благу.
— Я отправил сыщиков собрать информацию о Лане и Матильде, — наконец, сознался Сандерс. — Ты был против, но я считаю, что они опасны и тебе нельзя с ними сближаться. Я надеялся, что мои люди найдут информацию, которая поможет мне избавить тебя от их влияния.
— И всё⁈ — выпалила я с явным облегчением.
У меня будто камень с души упал. По сравнению с предательством друга, происки против меня — полная ерунда.
Однако Доменик так почему-то не думал.
— Как ты мог, Дрес⁈ Ты перешел все границы! Я тебе доверял, а ты… Это ты для меня опасен! Ты пытаешься мной манипулировать, думать за меня! Решения принимать! — с горечью заявил он, развернулся и вернулся за стол.
Упал в свое кресло, открыл ящик стола, достал чёрную папку и металлическую коробочку. Змей, когда их увидел, с лица сошел.
— Так, погодите! — насторожилась я.
— Доменик, что ты собираешься делать?
— Я собираюсь разорвать наш с этим господином договор и запретить ему въезд в Карад, — холодно ответил герцог.
Я охнула и приложила руку к груди.
— Не надо! Ты что⁈ Нельзя быть таким категоричным, Доменик! Сандерс тебе всей душой предан. Таких людей нужно ценить. Ты собираешься встать во главе империи. Он нужен тебе! — выпалила я горячо. Подошла к столу и доверительно добавила: — Я в твоей жизни всего пару дней и просто прохожу мимо.
А он долгие годы служил тебе надёжной опорой. Ну и вдобавок он нам еще не рассказал, что именно почувствовал, когда попал под воздействие артефакта.
Мужчины уставились на меня так, будто у меня вторая голова выросла. И если во взгляде Доменика читалось восхищение, то Сандерс излучал крайнюю степень удивления.
— Я ушам своим поверить не могу… — пробормотал он поражённо.
А Доменик уточнил у меня, выгнув бровь:
— Ты правда так думаешь?
Я кивнула и добавила уверенно:
— Конечно. Иногда люди думают, что лучше знают, что тебе нужно, и из чувства глубокой любви делают это вопреки твоей воле.
Возьмем, к примеру, тех же родителей. Они часто управляют судьбой детей из лучших побуждений. Но разве мы должны их за это осуждать и уж тем более вычеркивать из жизни? — спросила и сама же себе ответила: — Разумеется нет. Так что предлагаю забыть о происках Сандерса и вернуться к делам насущным.
— Ты права-а… — протянул Доменик и убрал коробочку обратно в ящик.
