Перспектива въезда домой на белом коне начинает тихо испаряться. Ругаясь сквозь зубы, я обхожу неслуха сзади и, машинально отметив, что он кобыла, хватаю лошадь за длинный хвост. В ту же секунду масса жестких волос вырывается из рук, раздается характерный звук и прямо к моим ногам падает…
Я моргнула, видение исчезло. Ладно, втаскивание жеребца, даже белого, в московскую квартиру дело хлопотное, я просто войду домой, держа новую книгу в руках. Положу ее перед Олегом и скажу:
– Вот, ты обозвал меня графоманкой и фиговой писакой, и из «Марко» меня выгнали вон, но я знаю одну простую истину: чем хуже сейчас, тем лучше потом.
Нашлись люди, поверившие в Арину Виолову! Понимаешь теперь, какую женщину ты потерял? Променял на…
– Чего уставилась, словно баран на новые ворота? – ожил Вася. – Хочешь покажу, как часы работают?
– Да, – кивнула я, избавляясь от неуместных мечтаний, – никогда до сих пор не встречала говорящий вариант.
Вася потянулся, лениво встал, потом схватил молоток, лежащий около батона, и со всей силы стукнул по железному кругу.
Тяжелый, густой звук поплыл по кухне, он медленно поднялся к потолку и стал, дрожа, растворяться в воздухе, я невольно зажмурилась, отчего-то от оглушительного «ба-а-а-а-м» заболели не уши, а глаза.
Гул стих.
– А когда они скажут время? – осведомилась я.
– Ща, – хихикнул Вася, – слушай!
– Безобразие, – полетело из-за стены справа, – опять спать не дают! Уже одиннадцать сорок семь!
– Сорок шесть и тридцать четыре секунды, мама, – заверещал детский голосок.
– Обалдели!
– Сволочи.
– Одиннадцать сорок семь! Ровно!
Вася сел на табуретку.
– Поняла?
– Ага, – кивнула я, – здорово."
"– Это еще сегодня ихняя бабка дрыхнет, – пояснил Вася, – она вообще кукушкой работает, часа два потом успокоиться не может, каждые четверть часа орет: «Уроды! Одиннадцать сорок семь! Придурки, ноль часов две минуты»… ну и так далее.
– А днем?
Вася снова уткнулся в книгу Смоляковой.
– Без разницы, – пояснил он, – часы постоянно работают. Бери батон, не стесняйся.
Я принялась хозяйничать, налила воду в грязный, покрытый изнутри накипью чайник, вымыла кружку, сунула в нее пакетик, утопила его в горячей воде, добыла чистую ложку и стала искать сахар.
– Песка нет, – сообщил Вася, – пей так, оно полезней, рафинад белая смерть.
Я приуныла, запросто могу обойтись без излюбленных многими продуктов: мяса, колбасы, картошки, масла, – все это я способна не есть месяцами. Но вот пить чай, а тем более кофе без сахара не люблю.
