Он подарил нам три дождевых флотских плаща с капюшоном и застежкой-молнией. Прекрасный подарок, столь необходимый в морских путешествиях! Плащи были черные, молнии длинные, а капюшоны удобные.
За два дня до отъезда нас навестил мистер Боуэн и передал послание от старшего офицера полиции, в котором нам предлагалось взять с собой трех высланных, подобранных полицией неделю назад. Эту троицу высадили на острове, в то время как их напарники, по их словам, отправились дальше в Венесуэлу.
Идея мне не понравилась, но я не мог так просто отказать властям взять на борт еще трех человек.
С нами обращались учтиво и вежливо, поэтому не хотелось хамить прямо с порога. Я попросил разрешения прежде всего познакомиться с теми, кого собирался брать с собой. И только после этого соглашался дать ответ. За мной прислали полицейскую машину. Я прошел в кабинет старшего офицера полиции. Это был именно тот человек, который принимал нас в полицейском участке. Сержант Вилли выполнял роль переводчика.
– Как поживаете?
– Спасибо, нам бы хотелось, чтобы вы оказали нам услугу.
– С удовольствием, если смогу.
– У нас содержатся три высланных француза. Они проникли на остров нелегально и пребывают здесь уже несколько недель. Они уверяют, что приятели высадили их на Тринидаде, а сами отправились дальше. Мы понимаем, что это трюк, цель которого – вынудить нас предоставить им другую лодку. Мы обязаны удалить их с острова, и я, к большому сожалению, буду вынужден передать их в руки представителя властей с первого французского судна, которое зайдет в наш порт.
– Видите ли, месье, я постараюсь сделать все от меня зависящее. Но мне сначала хотелось бы с ними переговорить. Вы сами понимаете, на какой риск я иду, соглашаясь взять на борт трех человек, которых я совсем не знаю. Вы меня понимаете?
– Разумеется. Вилли, распорядитесь доставить этих троих.
Я хотел поговорить с ними наедине и попросил сержанта предоставить мне такую возможность.
– Вас выслали?
– Нет, мы каторжники.
– Зачем вы говорили неправду?
– Нам казалось, что будет лучше взять на себя вину за менее тяжкие преступления.
Теперь мы видим, что ошиблись. Но что делать? А ты кто такой?
– Каторжник.
– Мы тебя не знаем.
– Я прибыл с последним конвоем. А вы когда?
– В тысяча девятьсот двадцать девятом году, – сказали двое.
– А я в тысяча девятьсот двадцать седьмом, – добавил третий.
– Послушайте! Старший офицер попросил меня взять вас с собой в лодку. А нас самих трое.
