В этот момент появился Шапар, проходивший по делу марсельской биржи. Я его знавал еще во Франции до ареста. Прямо в присутствии стражников он сказал:
– Не волнуйся, Папийон. Положись на друзей. Ты ни в чем не будешь нуждаться в одиночке. Сколько дали?
– Два года.
– Прекрасно. Они скоро пройдут. Потом будешь с нами и увидишь, что жить здесь можно.
– Спасибо, Шапар. Как поживает Дега?
– Он учетчик. Удивляюсь, почему он не пришел. Он будет жалеть, если не повидается с тобой.
Появился Гальгани. Он направился прямо ко мне, а когда стражник попытался преградить ему дорогу, он с силой протиснулся, сказав при этом:
– Неужели вы не позволите мне обнять собственного брата? Не думаю.
Что за дикие порядки?! – Он обнял меня и добавил: – Рассчитывай на меня.
Он уже собирался уходить, когда я спросил:
– Чем занимаешься?
– Почтарь в зоне.
– И как?
– Спокойная жизнь.
Сошли на берег остальные и пристроились к нам. С нас сняли наручники. Тити Белота, де Берака и еще нескольких мне незнакомых человек отделили от нашей группы.
Стражник скомандовал им: «Пошли в лагерь». При них вещевые мешки с тюремным скарбом. Забросив мешки за плечо, они двинулись по дороге, ведущей, по всей вероятности, в глубину острова. Прибыл комендант островов в сопровождении шести стражников. Сделали перекличку. Все оказались на месте. Передача состоялась. Наше сопровождение удалилось.
– Где учетчик? – спросил комендант.
– Идет, шеф.
Появился Дега. На нем прекрасная белая форма, китель застегнут на блестящие пуговицы.
Идет с надзирателем, у обоих под мышками гроссбухи. Они вызывают из шеренг по одному человеку, присваивая ему новый номер: «Заключенный такой-то, номер пересылки такой-то, присваивается номер такой-то. Срок?» – «Столько-то лет».
Подошла и моя очередь. Дега обнял меня, потом еще раз и еще. Тут появился комендант.
– Папийон?
– Да, комендант, – сказал Дега.
– Ведите себя хорошо в одиночке. Два года быстро пролетят.
Одиночное заключение
Лодка готова. Из девятнадцати одиночников десять пойдут первым рейсом.
Меня вызывают. Дега спокойно говорит:
– Нет, этот человек отправится со второй партией.
Прибыв на острова, не перестаю удивляться, как тут себе позволяют разговаривать каторжники. Не чувствовалось никакой дисциплины, к надзирателям отношение совсем наплевательское. Дега стоял рядом со мной, мы продолжали беседовать. Он уже знал обо мне все и о побеге тоже. Люди, которые были со мной в Сен-Лоране, приехали на острова и рассказали ему обо всем.
