Мы чувствовали себя в полной безопасности. Никто бы не рискнул совершить на нас покушение или ограбить. Такой поворот событий не устроил бы подавляющее большинство, и злоумышленник рисковал сам быть убитым. Все без исключения питали к нам дружеское расположение, а некоторые просто восхищались нами. А то, как мы разделались с надзирателями, принесло нам репутацию серьезных ребят, которые ни перед чем не остановятся. Приятно сознавать себя хозяином положения. Интересно чувствовать себя в безопасности.
Хожу. С каждым днем стараюсь пройти немного больше.
Многие предлагают мне свои услуги в качестве массажистов. Сьерра оставил мне бутылку с камфорным маслом. Нет недостатка в желающих сделать мне массаж. Массируют ступни, а заодно и мышцы ног, которые ослабли ввиду длительной неподвижности."
"Араб на муравьиной куче
В нашей камере есть два человека, которые ведут себя сдержанно и тихо. Они ни с кем не вступают в разговор. Держатся всегда рядом, говорят только между собой, и то вполголоса, чтобы никто не услышал.
Однажды я предложил одному из них американскую сигарету из пачки, принесенной мне Франсуа Сьерра. Он поблагодарил меня и сказал:
– Франсуа Сьерра твой друг?
– Самый лучший.
– Возможно, скоро, если наше дело табак, мы передадим тебе через него наше наследство.
– Какое наследство?
– Мы с другом решили, что, если нас отправят на гильотину, мы передадим тебе нашу гильзу, чтобы помочь тебе снова бежать. Мы ее отдадим Сьерра, а он передаст тебе.
– Вы думаете, что вас приговорят к смертной казни?
– Почти уверены, шансов избежать ее очень мало.
– Если вы так уверены, то почему вас держат в общей камере?
– Они боятся, что в одиночке мы решимся на самоубийство.
– Ах так. Вполне вероятно. И что же вы сделали?
– Скормили одного черта хищным муравьям. Я говорю тебе об этом потому, что следствие располагает неопровержимыми доказательствами. Нас застукали на месте.
– Где это произошло?
– На сорок втором километре, в лагере смерти за ручьем Спаруин.
В этот момент к нам присоединился его товарищ.
Он из Тулузы. Я предложил ему сигарету. Он сел рядом с приятелем напротив меня.
– Мы никогда не интересовались чужим мнением, – сказал только что подошедший к нам, – но было бы интересно узнать, что ты думаешь о нас, Папийон?
– Что я могу думать, если ничего не знаю? Как я могу судить, правильно вы поступили или нет, скормив муравьям живого человека, пусть даже черта, по-вашему. Чтобы выразить свое мнение, мне необходимо знать это дело от А до Я.
