И затем – мой консул.
– Ха-ха! Хорошо. Это даже лучше, если знает столько людей, – можем действовать открыто. Видишь ли, приятель, я ведь оказал тебе добрую услугу, помалкивая об этом деле. Я не передал запрос в различные полицейские инстанции, чтобы узнать, где ты проходил и о возможной пропаже такой суммы.
– Но вам следовало бы это сделать.
– Нет, это не в твоих интересах тоже.
– Я вам благодарен.
– Ты хочешь, чтобы я их продал для тебя?
– За сколько?
– Ну, ты же сам сказал, что продал три монеты за триста песо каждую.
За мою услугу ты можешь дать мне по сто песо с монеты. Что ты на это скажешь?
– Нет, ты будешь выдавать мне монеты по десять штук. И я тебе заплачу не по сто песо, а по двести с каждой. Таким образом я смогу рассчитаться с тобой за услугу.
– Да ты тертый калач, француз. А я только лишь бедный колумбийский офицер. Слишком доверчив и туго соображаю. Ты действительно умен. Но тертый, как я уже сказал.
– Ладно. Что ты можешь предложить тогда?
– Завтра к себе в кабинет я вызову покупателя.
Он посмотрит на монеты, назовет свою цену, и мы разделим. Пополам. Так или ничего. Иначе я пошлю тебя в Барранкилью вместе с твоими монетами, если не передумаю. А то оставлю их здесь и сделаю запрос.
– Нет. Вот мое последнее предложение. Пусть человек придет и посмотрит на монеты. И все деньги, что сверх трехсот пятидесяти за штуку – твои.
– Está bien; tú tienes mi palabra. (Идет, даю слово.) Но куда ты денешь такую кучу денег?
– При расчете ты пошлешь за бельгийским консулом, и я передам ему деньги, а он наймет адвоката.
– Не годится, не хочу свидетелей.
– Тебе ничего не грозит. Я дам расписку в получении всех тридцати шести золотых монет. Согласен? Если будешь работать со мной, у меня есть еще дельце.
– Какое?
– Уж поверь, не хуже первого. И там мы поделим барыш пополам.
– Cuál es? (Что за дело?) Говори.
– Подождем до завтра. А завтра в пять вечера, когда моя доля будет передана консулу, я скажу тебе о другом деле.
Наш разговор продолжался долго. Я вышел во двор очень довольный собой.
Друзья уже были заперты в камере.
– Что случилось?
Я передал им свой разговор с начальником тюрьмы слово в слово. Мы просто выли от смеха, невзирая на собственное незавидное положение.
– Хитрый лис начальник, но ты его перехитрил. Ты думаешь, дело на мази?
– Ставлю двести песо против ста, что он попался. Может, поспорим?
– Не надо. Он уже точно на крючке.
Всю ночь я снова и снова мысленно возвращался к сложившейся ситуации.
