Вы хотите спросить его, почему он пришел с повинной, если на самом деле был невиновен?
— Ну да!
— И что вы надеетесь услышать от него? Какую-нибудь душераздирающую историю, объясняющую всю ситуацию? Тогда скажите мне прямо сейчас: а что мешало ему изложить эту историю в девяносто девятом году в судебном заседании? Или даже раньше, в девяносто восьмом, в кабинете у следователя? Ну-ка посмотрите в ваши записи: когда Сокольников начал отказываться от показаний, данных в ходе явки с повинной?
Петр открыл файл, поискал глазами нужную строчку.
— В конце октября, двадцать девятого числа."
"— Очаровательно! Третьего сентября он признается в убийстве, четвертого не может найти захоронения, пятого во время обыска в квартире, где проживал Сокольников, и в его комнате обнаруживаются старательно замытые следы крови, десятого наш Андрей Александрович вполне благополучно находит закопанные трупы, а двадцать девятого октября начинает утверждать, что вообще никого никогда не убивал. Более того, — она снова кинула взгляд на свой раскрытый блокнот, — тридцатого октября он в очередной раз меняет защитника, причем не по назначению, а по приглашению, то есть сознательно и добровольно принимает решение, что прежний защитник его не устраивает, нужен другой.
Спустя месяц, в конце ноября, появляется жалоба по поводу пропажи реликвий. До февраля идет переписка по этим жалобам, потом про реликвии почему-то забывают, и начинаются жалобы с обвинениями следователей в черном риелторстве и кабинетном разврате.
О чем это говорит?
— О том, что Сокольников пытается доказать свою невиновность, но следователи его не слышат, гнут свою линию, потому что им это выгодно, они кого-то покрывают. Он хочет привлечь внимание к недобросовестности самих следователей, чтобы их проверили и сняли с дела, он надеется, что новые следователи окажутся более честными и добросовестными.
— Хорошая попытка, — улыбнулась Настя. — И кого же они покрывают?
— Как — кого? Того, кто совершил убийство на самом деле.
— То есть они знают, кто убийца?
— Наверняка, — твердо ответил Петр.
В его голосе было столько убежденности, что Настя даже восхитилась. Вот бы ей научиться быть такой уверенной в собственных выводах.
— Откуда они это знают? — продолжала она импровизированный экзамен, больше, правда, похожий на допрос.
— Это их знакомый какой-нибудь. Или знакомый знакомого, которого им выгодно крышевать. Или они его совсем не знают, но получили хорошие деньги. Ну, вы понимаете, о чем я.
