— Отлично!
Машина писателя стояла на той же парковке, где Настя оставила свой автомобиль, так что еще какое-то время шли по бульвару все вместе. Тротуар не широкий, пришлось разбиться на пары: Алла с Петром чуть впереди, Настя с Владимиром Юрьевичем — за ними.
— Как вам ученик? Толковый? Или мучаетесь с ним? — тихонько спросил Владимир, аккуратно взяв ее под локоть.
— Нормальный, — неопределенно ответила Настя. — Мне не с чем сравнивать, я никогда прежде подобного рода обучением не занималась. Вы давно знаете Петра?
— Давно, — кивнул он.
— Но не очень близко. Я знавал его еще в те времена, когда он вместе с Ксюшей приходил к Аллочке.
Значит, с Аллой у этого писателя отношения многолетние. Ладно, учтем.
— Он и тогда был таким же упрямым? — поинтересовалась она.
— О нет, — рассмеялся ее собеседник, — в те годы Петя был проще, легче. Я бы сказал — поверхностнее. Несколько лет живой работы его заметно закалили. Петя будет, извините за грубость, переть к своей цели со всей мощью танковой бригады, его не свернуть.
Но я уверен, что у вас это получится.
— У меня? — удивилась Настя. — Почему вы решили, что у меня получится?
— Я уверен, — негромко и твердо повторил Владимир Юрьевич. — Поверьте мне, у меня феноменальное чутье на людей, я всегда точно знаю, чего от кого можно ожидать, кто на что способен.
— И никогда не ошибаетесь?
— Никогда.
Ей показалось? Или с ответом что-то не так? Не то он прозвучал с едва уловимой задержкой, не то, напротив, слишком быстро… Но всё объяснимо: безошибочных людей не бывает, даже самые талантливые и феноменально одаренные совершают ошибки и промахи, и писатель Климм наверняка вспомнил сейчас те неверные и неточные оценки, которые он давал людям.
Но решил не признаваться в этом. Что ж, тоже объяснимо: сейчас его цель — вселить в Настю уверенность, и любые колебания и сомнения могут достижению данной цели помешать.
* * *В начале мероприятия предполагалась небольшая пресс-конференция, во время которой приглашенные журналисты имели возможность задавать вопросы организаторам аукциона и представителям хосписов, в то время как остальные гости прогуливались по холлу, угощались закусками и напитками и рассматривали развешанные на стенах детские рисунки.
Петр был отчего-то уверен, что в мероприятии будут участвовать московские толстосумы, и удивился, увидев большое количество детей, пришедших с родителями, причем, если судить по одежде, были они не из самых состоятельных слоев.
