В основном про попаданцев. Поэтому мне близка и понятна мысль о том, что в художественном произведении важна не правда, а идея и стройность ее подачи. Вы согласны?"
"— Я-то согласна, а вот Петр, как мне кажется, — нет.
— А мы его переубедим. Нас теперь двое, — решительно заявил старый друг красавицы Аллы.
Через несколько минут разговор за столом стал общим и оживленным, и Настя совершенно забыла об острой неприязни, возникшей в первый момент знакомства. Алла оказалась громкой говорливой собеседницей, Владимир же изящно оттенял поток ее речей остроумными и точными репликами, заставляя Настю и улыбаться, и смеяться, и признать, что при всей своей невзрачности и обыкновенности этот человек невероятно обаятелен и даже харизматичен.
«Наверное, писатели и должны быть такими, — думала она. — Ничего удивительного, если у Аллы роман с ним. Я была не права в своих первых впечатлениях».
Когда в Настиной сумке зазвонил телефон, она вытащила его, глянула на дисплей — Леша, нельзя не ответить, а то волноваться начнет.
Она быстро поднялась и с телефоном в руке отошла от столика, сделала несколько шагов и спустилась с настила веранды на тротуар. Место оказалось неудачным: именно в эту точку был направлен динамик, из которого лилась довольно громкая музыка, да еще вдобавок рядом стояла машина с опущенными стеклами, и оттуда оглушительно разносился какой-то хеви-метал. Пришлось отойти еще дальше, чтобы нормально поговорить.
— Ты там не скучаешь, — заметил Алексей. — Музычка веселенькая, машинки мимо проезжают.
В гульбу ударилась, жена, пока муж на ниве науки вкалывает?
— Ага. Предаюсь разврату в обществе молодого журналиста и стареющего писателя, пока не определилась, с кем из них закрутить, — отшутилась она. — Правда, там еще дама имеется, весьма хороша собой, так что, возможно, я и не выдержу конкуренцию.
— Дама? Молодая?
— Выглядит лет на сорок, но на самом деле ей должно быть прилично за полтинник, если учесть, что ее сын давно вырос и уехал куда-то за границу делать бизнес.
— А писатель каков из себя?
— Мелкий, — рассмеялась Настя.
— Я таких не люблю. Но на безрыбье, как говорится… Хотя, может быть, я остановлю свой взор на журналисте, он мне нравится.
— Ну, журналист для меня не опасен, слишком молод. А вот про писателя давай подробнее. Как фамилия?
— Понятия не имею, спросить неудобно было, мы только-только познакомились.
— Но имя-то хотя бы назвал?
— Владимир Юрьевич.
— Что пишет?
— Говорит, что фэнтези для старших подростков.
