— И что на фотографиях?
— Люди… В подписях к фотографиям сказано, что подозреваемый Сокольников указывает направление движения… Больше ничего.
— Вот и скажите мне, будущий писатель, что выехавшая на место бригада делала с двух часов дня до восьми вечера? Ну, сделали несколько фотографий, это пять минут, а еще что?
— Как — что? Трупы искали, это же очевидно. Для этого и выезжали.
— И где же фотографии этих трупов и мест их захоронения? Они должны быть, а их нет. Почему?
— Но в протоколе же, наверное, все подробно описано, просто эти страницы пропущены, — растерялся Петр.
— Я не знаю, что делают на таких мероприятиях, это вы мне должны рассказать. Вы должны меня учить, а вы только экзаменуете!"
"В его голосе зазвучала плохо скрытая злость. «Опять я зарвалась, — с досадой сказала себе Настя. — Почему я не могу взять себя в руки и быть белой и пушистой?»
— Я не экзаменую вас, — проговорила она как можно мягче. — Если вам так показалось, то примите мои извинения.
Я пытаюсь помочь вам настроить мышление на создание реалистичного сюжета. Вы придумаете свою книгу, и в ней будет все так, как вы захотите, но при этом вы будете более или менее отчетливо представлять, как все происходит в реальной жизни.
— Но для того, чтобы придумать и написать свою книгу, мне необходимо выяснить, что произошло на самом деле с этим Сокольниковым! Как же вы не понимаете!
Она усмехнулась. Журналист. Не писатель.
— Понимаю. Прекрасно вас понимаю.
Но я действую строго в рамках поставленной передо мной задачи. Я не являюсь действующим офицером полиции и не работаю в прокуратуре, у меня нет ни полномочий, ни внутренней потребности разбираться в деле двадцатилетней давности. Меня попросили помочь с экспресс-курсом уголовного процесса по старому кодексу — я помогаю. И не нужно пытаться мной манипулировать, взывая к чувству справедливости. В каждом сомнительном месте я буду предлагать вам варианты объяснений: что и как могло происходить, исходя из реалий того времени.
Если к концу наших с вами консультаций вы научитесь самостоятельно придумывать такие варианты, то я буду считать, что свою задачу выполнила.
Злость в глазах Петра Кравченко сменилась веселым азартом.
— Я могла бы, как и вы, начать с изучения приговора, — продолжала Настя. — Но в этом случае вы не сможете поставить себя мысленно ни на место следователя, ни на место оперативника.
