Ему, журналисту, привыкшему собирать факты и стремиться к точному знанию, было непонятно подобное равнодушие.
— Не хочу. Какое это имеет значение? Важно, что кто-то ценит нашу работу, признает ее важность. Паллиативная помощь умирающим и их близким на восемьдесят процентов состоит из моральной поддержки, но мало кто это понимает. Розы и есть такая же поддержка, только не для умирающего, а для меня.
Странная девица… Петр и сам не заметил, как мысленно назвал Катю девицей, хотя прежде всегда думал о ней как о «девушке» или «Кате».
— И давно тебе приносят эти розы?
— Давно. Почти год уже. Я всегда так радуюсь!
— А муж как на это смотрит? Или ты от него скрываешь своего поклонника?
На Катином лице отразились недоумение и даже как будто возмущение.
— Ничего я не скрываю! Муж знает, он тоже радуется за меня, ему приятно, что меня заметили и оценили.
— Неужели не ревнует? — не поверил Петр.
— Славик? Да что ты, он же умный и добрый, иначе я бы его не любила.
Наврала Алла насчет того, что не все благополучно в семейной жизни Кати Волохиной.
А может, не наврала, а просто ошиблась. Конечно, история с розами — полный бред, поверить в который невозможно. Наверняка эта Катя с ее любовью к разговорам о чужих страданиях и смертях сама покупает себе по одному цветку, а всем впаривает байку про тайного поклонника, чтобы набить себе цену и выглядеть более интересной и значимой. Плавали, знаем.
Улыбка девушки уже не казалась Петру прелестной и обворожительной, лицо ее становилось в его глазах все более обыкновенным и даже почти некрасивым, а после в очередной, наверное, уже сотый раз произнесенного слова «умирание» он понял, что больше не выдержит ни секунды.
Ему захотелось сбежать.
И он сбежал. Быстро, трусливо и невнятно.
Он слонялся по улицам, пытаясь разобраться в собственных мыслях. Все не то, чем кажется. Все не так, как видится. Получается, что все — иллюзия. И выходит, что сушеная зануда Каменская права, что ли?"
"Однако, если отвлечься от личности самой Кати и от неприятных ощущений, вызванных горьким разочарованием и еще чем-то, что Петру никак не удавалось сформулировать, следует признать, что дело, которым она занимается, действительно важно и необходимо, но в то же время мало кем оценивается по достоинству.
Алла считает, что нужно помочь, если есть возможность. Ее любовник, писатель-неудачник Климм, настоятельно рекомендует писать не о деле Сокольникова, а о проблемах паллиативной помощи, в особенности — детям.
