— Девушка! Девушка красивая?
— Девушка, — растерянно повторил вслед за ней Петр. — Наверное, красивая. Я не всматривался.
«Ага, — подумала Настя, — не всматривался ты, как же. Уж так не всматривался, что целых два дня забыть не можешь».
— На этом, дамы и господа, наш обед окончен, — объявила она. — Переходим к акту судебно-психиатрической экспертизы.
Они вернулись в комнату и уткнулись каждый в свой экран. Читать акт было невероятно трудно, текст выполнен на принтере, и то ли порошок в картридже заканчивался, когда печатали документ, то ли от времени истаял цвет, но на фотографии все было настолько бледным, что приходилось даже в очках сильно напрягать зрение.
У криминалистов есть такой термин «угасание текста». Вот именно так угасание и выглядит.
— Давайте распечатаем, — сказала Настя. — С фильтрами должно получиться более четко, иначе мы с вами глаза сломаем. А документ очень важный, мы должны изучить его от и до, не пропуская ни слова. Я успела прочитать только половину последней страницы, где сформулировано собственно заключение, и то у меня в висках заныло.
Акт распечатали в двух экземплярах, получилось действительно намного лучше, чем выглядело на фотографии. После вводной части с перечислением членов экспертной комиссии и прочих обязательных элементов шел раздел «Обстоятельства дела».
— Это можно не читать, — решительно заявил Петр. — Это всё мы и так знаем.
Настя пробежала глазами первую фразу, покачала головой.
— Я бы на вашем месте прочитала.
Петр послушно начал читать, но тут же вскинул голову и уставился на Настю:
— Откуда это взялось?
Она кивнула:
— Вот и я о том же.
«Сокольников А.А. обвиняется в том, что двадцатого июня девяносто восьмого года по месту проживания совершил убийство мужа и жены Даниловых и их ребенка, девочки шести лет», — зачитала Настя. — В тех документах, которые мы успели прочитать, нет ни слова о том, что Сокольников убил ребенка. Та версия, которая прозвучала в момент явки с повинной, пока ничем не опровергнута, в убийстве девочки он не признавался.
Так откуда взялось обвинение в третьем убийстве? Можно предположить, что эксперт, составлявший окончательный вариант акта, скопировал формулировку дословно из постановления следователя о назначении экспертизы, особо не заморачиваясь. Проверить это мы никак не можем, ибо первой страницы постановления у нас нет, есть только вторая, где уже идет перечень вопросов к экспертам. Но почему следователь так написал в постановлении — это вопрос хороший.
