И чтобы те, кто ему приятен или в данный момент нужен, немедленно возникали рядом, были спокойными, веселыми, счастливыми, не грузили его своими проблемами и добросовестно выполняли ту функцию, которую человек от них ожидает. Поговорить о чем-то конкретном, или выпить вместе, или отправиться в поход, заняться сексом. Как только функция выполнена и надобность отпала, пусть снова исчезает и не появляется, пока опять не станет нужным. У кого-то из американских фантастов, кажется, у Шекли, но могу ошибаться, описана планета, на которой заведен такой порядок: мужчины держат своих женщин в анабиозе, когда надо — извлекают оттуда, пользуются и отправляют назад.
Женщины в состоянии анабиоза не стареют, годы идут, а они все такие же свежие и молоденькие, при этом не спорят, не скандалят, всегда в хорошем настроении, не болеют и ничего не требуют. Фантаст этот был большой умницей, он суть человека прозрел до самого донышка, между прочим. Описал на страницах своего романа потаенную голубую мечту, спрятанную глубоко в подсознание.
Так вот, о правде. Правда — это относительно устойчивый набор представлений, сформированных на основе более или менее одинаковых иллюзий определенного количества людей. Не более того. Сложно?
— Ну… Я не понял, если честно.
— Ладно, скажу проще. Идите сюда, посмотрите в окно.
Петр послушно поднялся, встал рядом с ней у окна.
— Вон две женщины во дворе стоят, разговаривают. Видите?
— Вижу.
— Опишите, что вы видите.
Петр начал рассказывать: возраст, рост, комплекция, одежда, цвет волос.
"
"— Ветровка розовая, джинсы, обувь не могу разглядеть, далеко. Волосы каштановые… Вторая полноватая такая, платье сиреневое…
— А теперь я вам расскажу про этих женщин так, как я их вижу, — сказала Настя. — Цвет ветровки я обозначу как «фуксию», волосы у нее темно-русые, ее собеседница нормального телосложения для ее возраста. Вы считаете ее полноватой, и я бы согласилась, если бы речь шла о девочке семнадцати лет, но даме явно за сорок, для нее подростковая худоба — это уже признак болезни.
И платье у нее фиолетовое. Заметьте, я не настаиваю на том, что вы ошибаетесь, а я права, ни в коем случае. Вы рассказали то, что видите вы, но я вижу по-другому. Ни вы, ни я ни в чем не солгали. Ну, и где ваша правда? Мы с вами сошлись только в одном пункте: женщин действительно две. Все прочее — результат зрительных и ментальных иллюзий. Теперь представьте, что нас тут, у окна, не двое, а, к примеру, десять.
