Вероятно, вы правы и я перестраховщик.
Настя смягчилась. Ну что она срывается, в самом-то деле? Беспокойство зрелого человека за молодого парня — вещь вполне естественная, проживающий в Москве Климанов прекрасно осведомлен о том, на какие фокусы способна полиция, особенно в отношении приезжих. Ей захотелось исправить впечатление.
— Спасибо вам за книгу, Петр сегодня мне ее передал, — сказала она уже более миролюбиво.
— А, ерунда, — отмахнулся Климанов. — Мне было приятно подписать ее для вас. И недорого вышло, к счастью.
Я не звезда первой величины, за мои творения много не дают."
"Ни малейшей горечи или хотя бы обиды в его голосе Настя не уловила, напротив, произнесено это было с веселой улыбкой.
— И еще я хотела поблагодарить вас за то, что убедили Петра показать мне материалы полностью. Так и в самом деле легче работать, проще и быстрее. Как вам это удалось? Мне казалось, он такой упрямый…
— Я постарался, — снова улыбнулся Климанов. — Если не лениться искать правильные слова, то их всегда можно найти.
Отдел, куда доставили Петра, находился в Замоскворечье. Странно. Если Петр с Щелковского шоссе отправился на метро туда, где снимал жилье, то оказаться в районе Новокузнецкой улицы он не мог. Но ведь оказался же, в противном случае его доставили бы в другое место. И что он там делал, интересно? Прогуливался по Земляному Валу? Ездил на Павелецкий вокзал? И зачем? Впрочем, никакого значения это не имеет. Значение имеет только то, за что его задержали.
В отделе Климанов сразу подошел к окну дежурной части, а Настя присела в уголке, поближе к входной двери.
Дежурный взял протянутый паспорт, куда-то позвонил и велел ждать. Владимир Юрьевич подошел к Насте, сел рядом.
— Дистанцируетесь? — насмешливо спросил он.
В его голосе звучало неодобрение, и Настя снова начала злиться.
— Трезво оцениваю ситуацию, — сухо ответила она.
— Вы же ветеран МВД! Неужели…
— Неужели, — оборвала она. — Для них я не ветеран, а бывший сотрудник. Причем бывший давно, когда они еще на горшок ходили.
Разницу улавливаете?
— Вполне. Неужели все так изменилось? Помнится, во времена моей молодости…
— Мне тоже помнится, — снова перебила она.
Быть вежливой расхотелось. Настя чувствовала вскипающую злость и изо всех сил пыталась с ней справиться. Климанов не виноват в том, что милиция, в которой Анастасия Каменская прослужила двадцать восемь лет и прошла весь путь от лейтенанта до полковника, превратилась в полицию — «Ивана, не помнящего родства».
